Беззаботно улыбаясь, будто ничего не произошло, он обратился к Джил:
– Выпьем чего-нибудь? Вам нужно успокоить нервы.
– Вы уверены, что только мне?
– Ну, хорошо – и вам, и мне. Вы правы, я слегка взбудоражен. Хотя я и удостоился славы супермена, но это не так.
Он плеснул в наполненные льдом бокалы пурпурного вина. Нигде, кроме Пароландо, не было ни льда, ни изделий из стекла, ни пластыря. Во всяком случае, в других местах Джил не встречала этих атрибутов цивилизации. Несколько минут они молча потягивали холодный напиток. Их глаза встретились, но ни один не произнес ни слова. Наконец, Файбрас нарушил молчание.
– Ну-с, церемониал можно считать законченным. Так почему вы хотели со мной встретиться?
Джил с трудом выдавливала слова. Казалось, они застревали у нее в горле, едва пробиваясь сквозь преграду. Она замолчала и отхлебнула большой глоток; теперь речь полилась свободнее. Файбрас не прерывал ее исповеди. Он сидел неподвижно, устремив на нее пристальный взгляд.
– Вот почему я здесь, – закончила Джил. – Я должна была вам все рассказать, и поверьте – далось мне это непросто.
– Ну, и в связи с чем вы решили вывалить свои тайны? Узнали о гипнозе?
Ей захотелось слукавить. Пискатор ничего не скажет Файбрасу, в этом она была уверена.
Джил поборола искушение.
– Да, узнала. Вначале я не собиралась признаваться… но… мне даже страшно подумать о такой… таком исходе, как отстранение от должности, – у нее перехватило горло.
– Если у вас случится приступ во время полета, хорошего мало, – задумчиво произнес Файбрас. – С другой стороны, не считая Торна, вы наш лучший специалист. Конечно, Торн – опытный летчик, но вы… вы не просто аэронавт – вы фанатично преданы делу. Таких людей немного, и мне ни в коем случае не хотелось бы отстранять вас. Да я на это и не рискну, зная вас… не хватает только, чтобы вы покончили самоубийством! Нет, не возражайте! – Файбрас повелительно поднял ладонь. – В гневе и отчаянии вы на все способны! Однако я должен побеспокоиться о безопасности дирижабля и его команды. И поэтому предлагаю вам следующее: если с сегодняшнего дня и до момента отлета у вас больше не будет приступов, вы остаетесь на своем месте, – он задумчиво посмотрел на Джил. – Единственное осложнение – поверить вам на слово. Ну, что же, придется! Я даже не смогу подвергнуть вас гипнозу, чтобы узнать, говорите ли вы правду. Если я это сделаю, получится, что я вам не доверяю. А мне неприятно работать с людьми, которым я не доверял хотя бы на сотую долю процента.
Джил была готова броситься к нему с объятиями. Ее глаза увлажнились, она едва не всхлипнула от радости, но взяла себя в руки. Подчиненному не подобает обниматься с начальством. К тому же, начальство может превратно истолковать ее порыв и увлечь в свою спальню. Но тут же она одернула себя: Файбрас всегда весьма корректно держался с женщинами.
– Но как же быть с этой проверкой под гипнозом? – спросила она. – Разве можно без нее обойтись, когда все члены экипажа обязаны пройти испытание?
– Есть другой выход.
Файбрас встал, подошел к письменному столу, что-то черкнул на листе бумаги и протянул ей записку.
– Отдайте это доктору Грейвсу. Он сделает вам рентген.
– Зачем? – удивилась Джил.
– Это приказ командира, и извольте ему подчиняться. Однако, чтобы вы не чувствовали себя обиженной, я кое-что скажу вам. Речь идет об анализе особого рода… психологическом исследовании, для которого я сам спроектировал аппаратуру. Все остальные его тоже пройдут, однако вам предоставляется первая очередь.
– Ничего не поняла, – пробормотала Джил, вставая. – Но я все сделаю. Благодарю вас.
– Не стоит благодарности. А теперь – прямиком к доку Грейвсу.
Когда она вошла в кабинет врача, тот, хмуря брови и свирепо теребя сигару, говорил по телефону.
– Ну, ладно, Милт, я все сделаю! Но вы явно что-то не договариваете, и это мне не нравится!
Он повесил трубку и повернулся к Джил.
– Привет! Вам придется подождать начальника охраны Смизерса. Он сразу же возьмет ваш снимок и отнесет Файбрасу.
Доктор начал мерить шагами комнату, раздраженно попыхивая сигарой.
– Вот черт! Он не позволил мне даже взглянуть на снимок. Интересно, почему?
– Он говорил о психологическом исследовании… Возможно, это условие является его частью.
– Да разве может рентген головы показать изменения в человеческой психике? Он что, меня самого принимает за психа?
– Хороший вопрос! – ухмыльнулась Джил.
Доктор бросил на нее грозный взгляд из-под нахмуренных бровей.
– Ладно, красавица. Я не желаю мучиться ночами из-за всяких загадок и тайн. Мое единственное желание – обрести тут немного тишины и покоя… Я покинул грешную Землю в 1980 году и, конечно, не знаком с позднейшими открытиями в медицине. Подозреваю, что оно к лучшему. Если шеф надеется обнаружить неврастению и психоз с помощью рентгена, это его личное дело.