Торн отступил на шаг.
– Да, очень. Но она оставила меня.
– Простите…
Больше они не обменялись ни словом.
Файбрас усадил Анну в кресло и предложил на выбор закуску, сигареты и вино. Она согласилась лишь немного перекусить.
– Означает ли это, что у вас нет пороков? – усмехнувшись, спросил экс-астронавт. – Может быть, найдется хоть один?
Обренова промолчала, Файбрас пожал плечами и стал расспрашивать о ее жизни. Выслушав эту историю, Джил совсем сникла. Анна родилась в Смоленске в 1970 году. Получив диплом инженера-авиамеханика, она в 1994 стала пилотом-инструктором, а в 2001 году была назначена капитаном грузопассажирского дирижабля «Лермонтов».
Наконец, Файбрас решил, что гостья утомилась и велел Агате подобрать ей жилье.
– Лучше в этом здании, – добавил он.
Агата возразила, что в доме правительства Пароландо уже нет свободных помещений; придется выделить госпоже Обреновой хижину неподалеку от жилища мисс Галбира и мистера Торна.
– Ну, ладно, – недовольно проворчал Файбрас, – потом мы что-нибудь здесь подыщем. А сейчас пойдемте вместе, Анна, а то вас пихнут на какую-нибудь помойку.
Джил совсем пала духом. На что же рассчитывать ей, если он так откровенно увивается вокруг этой русской? В голове у нее стали роиться всякие бредовые замыслы: может, похитить Анну и спрятать в потайном месте до отлета «Парсефаля»? Не отложит же Файбрас полет? И Джил Галбира станет его первым помощником… Ну, а если проделать эту операцию с самим Файбрасом? Тогда она возглавит команду…
Мысли путались, скакали, но грели душу. Впрочем, очнулась Джил, бесполезно предаваться фантазиям; она не вправе посягать ни на свободу, ни на достоинство других людей.
Следующая неделя запомнилась ей разбитыми в кровь костяшками пальцев и сорванным голосом; по вечерам ее охватывали приступы истерическом бешенства – плача навзрыд, она молотила кулаками по столу, не думая о том, что может привлечь внимание соседей. Она пыталась заставить себя смириться с неизбежным. В конце концов, ей не отказывают в праве участвовать в экспедиции; так ли важно, станет она первым помощником или нет? Ей хотелось бы обуздать гнев, подавить негодование и обиду, избавиться от гнетущего чувства неуверенности… О Боже, почему другие люди способны довольствоваться тем, что имеют!
Пискатор, видимо, разгадал ее состояние. Она нередко замечала обращенный на нее пристальный взгляд, но в ответ японец лишь улыбался и быстро отводил глаза. Конечно, он понимал все.
Прошло полгода; вылет «Парсефаля» был задержан, Файбрас неоднократно предлагал Обреновой переселиться поближе к нему; его намерения – как и явное безразличие Анны – ни для кого не были секретом.
– Рядом с ней вы в чем-то выигрываете и что-то теряете, – с кривой улыбочкой обратился он как-то к Джил. – Возможно, ей вообще не нужны мужчины. Вокруг нее вьется целая туча поклонников, а она холодна, словно Венера Милосская.
– Я уверена, что она не лесбиянка.
– Похоже, вы в этом хорошо разбираетесь? Ха-ха!
– Ну вас к черту! Вы же знаете – мои вкусы разнообразны.
– А вернее сказать – непостоянны, – бросил Файбрас ей вслед.
Несколько последних месяцев Джил прожила с Абелем Парком, красивым, стройным и неглупым юношей. Он был воспитан Рекой – одним из многих миллионов детей, умерших на Земле в пятилетнем возрасте. Абель не помнил ни страны, где он родился, ни родного языка. В этом мире его усыновила шотландская чета из семнадцатого века. В прошлой жизни его приемный отец, несмотря на бедность, сумел стать врачом в Эдинбурге.
Родителей Абеля убили, он отправился вниз по Реке и добрался до Пароландо. Юноша вызвал симпатию у Джил, и она пригласила его в свою хижину. Они прожили несколько месяцев в идиллическом согласии. Но его невежество ужасало Джил, и она принялась учить его всему – истории, философии, поэзии и даже арифметике. Он многое постигал легко, но, в конце концов, упрекнул свою подругу в высокомерии.
– Но я всего лишь хочу дать тебе знания, восполнить то, чего тебя лишила ранняя смерть.
– Да, однако, ты слишком нетерпелива и забываешь, что у меня нет никакой подготовки. Вещи, простые и естественные для тебя, меня сбивают с толка. – Он помолчал. – Ты какой-то воинствующий эрудит… просто… как это называется? – сноб!
Это ее поразило, и хотя Джил пыталась протестовать, в глубине души она понимала его правоту. В их отношениях уже ничего нельзя было изменить, и он ушел к другой женщине.
Джил убеждала себя, что ее бывший приятель заражен идеей мужского превосходства и не в силах воспринимать ее как равного партнера. Но вскоре ей стало ясно, что в этом лишь часть правды. Да, на подсознательном уровне она презирала его за невежество, за то, что он не мог сравняться с ней в интеллектуальном плане. Лишь сейчас она уловила подоплеку событий и, сожалея о случившемся, одновременно стыдилась его.