— Водород — чистый на 99,999 процентов.
— «Парсефаль» несет команду из девяноста восьми мужчин и двух женщин, два вертолета, каждый вместимостью на тридцать два человека, и двухместный планер. Парашютов для этой сотни храбрецов на нем нет — слишком тяжелый груз, и от них решили отказаться. Как видите, я с вами полностью откровенен.
— Посмотрите на него, люди! Каков? Он сверкает на солнце, как божий нимб! Как он прекрасен и величествен! Сегодня у человечества великий день. Оркестры играют увертюру к «Одинокому Страннику»... Ха-ха! Тут я слегка пошутил... ладно, долго объяснять. На самом деле это увертюра к «Вильгельму Теллю» Россини. Эту пламенную музыку выбрал сам Файбрас, столь же пламенный ее поклонник. Думаю, среди вас немало людей, восхищавшихся ею в былые дни.
— Рэнди, дай-ка мне еще стаканчик этой амброзии. Кстати, Рэнди — мой помощник на радиоцентре, бывший автор фантастических романов, а ныне, в Пароландо, — главный инспектор качества спиртных напитков. На мой взгляд, пустили козла в огород...
— А, великий момент приближается! Наш «Парсефаль» выруливает из ангара! Через несколько минут состоится взлет. Сквозь ветровое стекло мне виден пульт управления в штурманской рубке.
— Человек, сидящий у пульта, — вы все видите его — наш первый пилот Сирано де Бержерак. В свое время он тоже был писателем-фантастом и создал романы о путешествии на луну и солнце. А сейчас он управляет воздушным кораблем, которого даже вообразить не мог, и отправляется в настоящий полет. Его путь лежит к северному полюсу планеты, которую, насколько мне известно, не живописала ни одна живая душа в самых невероятных фантазиях; он направится туда, словно рыцарь воздуха, потомок земного Галахада, странствующего в поисках гигантской Чаши Грааля.
— Всю работу в полете Сирано может выполнить один. Дирижабль полностью автоматизирован — его моторы, штурвал, руль высоты соединены с пультом управления электромеханическим приводом. На борту не нужны ни инженер, ни радист, ни штурман, как это было на прежних .дирижаблях. Если Сирано способен бодрствовать трое с половиной суток — столько времени займет путь до полюса — то ему не понадобятся помощники. Теоретически судно может лететь без единой живой души на борту.
— Справа от Сирано — капитан Милтон Файбрас. Сейчас он направляется к человеку, сменившему его на посту президента, всем известному Джуду П. Бенджамену, экс-министру юстиции утраченной и вечно оплакиваемой Конфедерации Штатов Америки.
— Ну-ка, друг, убери лапы. Не смей оскорблять экс-гражданина Конфедерации! Полиция, заберите, этого пьянчугу!
— А вот там, слева, третий пилот — Митя Никитин. Он поклялся в абсолютной трезвости на время полета и даже не припрятал бутылочку в дальних отсеках. Ха-ха!
— Справа от Никитина — первый помощник Джил Галбира. Вам здесь пришлось нелегко, мисс Галбира, но мы в восхищении...
— О-о, загудели моторы! Какой рев! Нам машет капитан Файбрас! Пока, мой капитан, бон вояж! Держите с нами радиосвязь!
— Вот отпустили тросы с хвоста. Дирижабль чуть подпрыгнул и опустился вновь. Пару часов назад я наблюдал за его балансировкой. Его так экви — либ — либ... ну, уравновесили, что, стоя под этой махиной, один человек может поднять его одной рукой.
— А сейчас отвели в сторону передвижную мачту и начали выпускать водяной балласт. Эй, джентльмен в сером! Отойдите немного, если не желаете принять душ!
— Вот он начал подниматься. Ветер относит его назад — к югу. Но уже крутятся винты, сейчас дирижабль взметнет вверх и направится к северу.
— Пошел! Больше горы, легче перышка! Вперед, к северному полюсу, к таинственной Башне!
— Господи, да никак я плачу? Видимо, этот стакан был лишним.
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
Высоко в небе парил дирижабль. Лишь острый глаз мог уловить мерцание металлического корпуса в голубом просторе.
С высоты двадцати тысяч футов команда «Парсефаля» обозревала просторы мира Реки. Стоя у ветрового стекла, Джил любовалась серебристой нитью водного потока, продернутой меж зеленых полосок берегов. В ста милях впереди река делала крутой изгиб к западу, затем извивалась, как лезвие малайского кинжала, и сворачивала на север.
Повсюду на воде трепетали солнечные блики. Отсюда, с высоты, нельзя было разглядеть миллионы людей, обитавших на побережье. Даже большие суда казались спинами вынырнувших на поверхность речных драконов. Долина Реки выглядела безлюдной, как до Дня Воскрешения.