Бартон несколько минут не мог прийти в себя от изумления, затем сказал:
— Ну, это может решить только сама женщина. Но полагаю, что ни она, ни ее друг не согласятся. К тому же, ты просишь слишком много. Столько табака и марихуаны нам не набрать и за год.
Оскас пожал плечами.
— Ну, как хочешь...
Бартон собрал всех на совет и рассказал о требованиях вождя.
Казз возмутился.
— Бартон-нак, я прожил на Земле сорок пять зим без виски и табака, но здесь попал на крючок. И если я не получу и того, и другого хотя бы неделю, то чувствую себя как медведь с занозой в лапе.
— Ну, или две порции индейки к обеду или судно, — решил Бартон. — Выхода у нас нет, поэтому пожертвуем лишними цилиндрами.
Он вернулся к Оскасу, они сели, закурили трубки и приступили к новым переговорам.
— Женщина с желтыми волосами и голубыми глазами сказала, что ты можешь получить только одну часть ее тела — ногу; но и ту до колена. Боюсь, вождь, тебе придется трудновато.
Оскас долго смеялся, хлопая себя по бедрам и вытирая выступившие на глазах слезы.
— Вот неудача! Люблю умных женщин, но это уж слишком!
Бартон почесал нос, изображая нерешительность.
— Случилось так, что нам достался свободный цилиндр. Мне хотелось бы передать его тебе — в обмен на место, где мы могли бы построить судно, и на материалы для него.
Оскас не задал вопроса, где и как гость приобрел такую ценность; видимо, предположил кражу.
— Ну, что же, — засмеялся он, — сделку мы заключим, но сперва я должен взглянуть на эту кормушку. Ты не думаешь, что блондинка уж слишком поскупилась?
Вождь забрал цилиндр и отнес его в укрепленный дом совета племени, где хранились еще двадцать свободных цилиндров, собранных за многие годы. Их дары шли только вождю и его близким; как и повсюду, привилегии доставались лишь избранным.
Постройка судна заняла около года, Когда дело шло к концу, Бартон задумался о названии. Он не хотел давать ему имя предшественников — «Хаджи-1» и «Хаджи-2», плохо кончивших свой век; Бартон был слегка суеверен. По согласию с командой корабль окрестили «Снарком». Алисе очень нравилось это название, связанное с воспоминаниями о Льюисе Кэрроле, и она поддержала Фригейта, также считавшего его весьма удачным.
Улыбаясь, она прочитала вслух «Речь Белмена» из «Охоты на Снарка»:
«Он с собою взял в плаванье карту морей, На которой земли — ни следа: И команда, с восторгом склонившись над ней,
Дружным хором воскликнула: «Да!»
Для чего, в самом деле, полюса, параллели, Зоны, тропики и зодиаки? И команда в ответ: «В жизни этого нет, Это чисто условные знаки.
На обыденных картах — слова, острова, Все сплелось, перепуталось — жуть! А на нашей, как в море, одна синева, Вот так карта — приятно взглянуть!»
Бартон улыбался, но в глубине души был сердит на Алису: пусть иносказательно и метафорически, она оскорбила его как капитана. Дальше разговор пошел еще хуже.
— Будем надеяться, что путешествие на новой лодке не кончится новой катастрофой, — заявила Алиса.
— Ну, что же, — свирепо усмехнулся в ответ Бартон, — этот Белмен — капитан не лучше меня, если взял в путь вместо карты раскрашенную синим бумажку. — Он подумал и добавил: — Кроме того, в «Своде Морских Правил» существует статья 42, гласящая: «Никто не спорит с капитаном».
— А у Белмена она звучит так: «Капитан не спорит ни с кем».
Воцарилось молчание. Все ощутили напряжение, возникшее
между ними и, неловко переглядываясь, в страхе ожидали гневной вспышки Бартона.
Монат поспешил исправить положение. Он улыбнулся.
— Я помню эти стихи. Особенно меня восхищает «Вопль шестой. Сон адвоката». Дайте-ка припомнить... Ах, да — там еще есть коза, которую судят за осквернение реки, и Снарк — в мантии, лентах и парике:
«Снарк (защитник) в конце выступления взмок — Говорил он четыре часа; Но никто из собравшихся так и не смог Догадаться, при чем тут коза».
Он помолчал, поднял глаза вверх.
— Да, вот еще мое любимое четверостишие:
«Но тюремщик, роняя слезу на паркет, Поуменьшил восторженность их, Сообщив, что козы уже несколько лет, К сожалению, нету в живых».
Все засмеялись, и Монат добавил:
— Эти строчки — квинтэссенция земного правосудия: буква закона не отражает его сути.
— Я поражен, — вмешался Бартон. — За ваше краткое пребывание на Земле вы сумели не только многое прочитать, но и запомнить.