Напряжение этих недель не прошло даром. Джил чувствовала, что стоит на пороге нервного срыва, и начала по два часа в день заниматься фехтованием. Она увлекалась этим видом спорта еще на Земле, но здесь пришлось приобретать совсем новые навыки. Рапиры в Пароландо были легкими и гибкими, а мишенью считалась любая точка тела.
— Вы еще не научились правильно парировать быстрые удары, — говорил ей Сирано, — но придет время, и вы можете стать серьезным соперником.
А когда-то она отлично фехтовала. Ее великий учитель, олимпийский чемпион, уверял, что при постоянных тренировках она могла бы претендовать на самые высокие награды в мировых чемпионатах. Однако работа отнимала все время, и на занятия в спортивном зале его почти не оставалось. Но Джил обожала фехтование. Ей казалось, что в нем есть какое-то сходство с шахматами, еще одной ее любовью.
Она испытывала удовольствие, просто касаясь клинка и вспоминая полузабытые навыки. Но настоящую радость ей приносили победы над большинством ее противников-мужчин.
Джил считали неуклюжей из-за высокого роста, но, взяв в руки рапиру, она преображалась, приобретала ловкость и даже известное изящество.
Она не могла победить лишь двоих. Одним был Раделли, итальянский мастер, автор «Руководства по фехтованию на рапирах и саблях», опубликованного в 1885 году. Другим — бесспорный чемпион Савиньен Сирано де Бержерак. Он поражал ее... Сирано умер в середине семнадцатого века, когда техника фехтования только начала развиваться. Итальянцы закладывали основы современного боевого искусства, и лишь к началу девятнадцатого столетия сформировалась настоящая школа. Репутация Сирано как величайшего фехтовальщика всех времен сложилась вне конкуренции с серьезными противниками позднейших столетий, и Джил всегда казалось, что она сильно преувеличена. Истинной правды о схватке у Нэльской башни не знал никто, кроме француза, а сам он о ней помалкивал.
Здесь Сирано обучился всем тонкостям современного поединка у Раделли и Борсоди. Через четыре месяца непрерывных занятий он превзошел своих учителей, через пять — был вновь, как некогда, непобедим.
Постепенно Джил преодолела скованность и даже приобрела некоторый блеск в бою. Ей не раз удавалось выигрывать шестиминутные схватки у опытных мастеров с преимуществом в одно очко. Но Бержераку она всегда проигрывала — ей не хватало быстроты, стремительности. Пока она наносила один укол, он успевал сделать пять выпадов. Но даже этот один он словно допускал из милости, стараясь смягчить горечь поражения. Однажды после боя она в раздражении запретила ему щадить ее самолюбие.
— Даже если бы я был влюблен в вас и желал оградить от боли, — возмутился он, — то и тогда не играл бы в поддавки! Это бесчестно! Считается, что в любви и на войне все средства хороши, но этот девиз не для меня. Нет, у вас хороший удар, есть быстрота и уменье.
— Однако, если бы мы сражались всерьез, вы могли убить меня первым же ударом.
Он поднял маску и вытер лоб, мокрый от пота.
— Верно. Не собираетесь ли вы вызвать меня на дуэль? Все еще сердитесь на меня?
— За то, что случилось на берегу? Нет.
— Тогда из-за чего же, осмелюсь вас спросить?
Она не ответила, и Сирано, подняв бровь, истинно галльским жестом пожал плечами.
Да, он превосходил ее как фехтовальщик. Сколько бы она
ни тренировалась, сколько ни тратила усилий, чтобы превзойти его — мужчину! — все равно она проиграет, как проигрывала до сих пор. Она попыталась взять реванш в другом. Однажды во время схватки Джил начала издеваться над его невежеством и суевериями. Сирано ответил яростной атакой. Однако он не потерял головы: хладнокровно, с фантастической точностью предугадывая каждое ее движение, он нанес ей пять уколов за полторы минуты. Джил была покорена и извинилась перед ним.
— Как глупо смеяться над пробелами в ваших познаниях и над вашими религиозными заблуждениями, — покаялась она. — В конце концов, вы же не виноваты, что родились в 1619 году. Мне не надо было доводить вас до бешенства. Это никогда не повторится; прошу вас — простите меня.
— Значит, все гадости, что вы наговорили, — только уловка? Лишь способ взять верх в поединке? Здесь ничего не направлено против меня лично?
— Должна признаться: я хотела, чтобы вы потеряли самообладание. В тот момент мне действительно казалось, что вы — невежественный простофиля, живое ископаемое. Во мне все кипело...