— Шутки в сторону, я искал именно вас. Мне сказали, что вы здесь. Честное слово!.. Вы тот человек, которого я ищу уже несколько месяцев… Так что, по-прежнему разгуливаем по этому просторному кругу? Нигде и везде! — И он добавил, посмеиваясь: — Я прямо-таки вижу крупный заголовок в какой-нибудь из их грязных газетенок: «Что же все-таки заставляет скитаться Арама Мансура?».. Может быть, вы мне наконец скажете?
Он наклонился к Араму, в лицо которому пахнуло застарелым табачным запахом, пропитавшим длинный homespun[46] шарф, смешанным с перегаром знаменитости, которая хотела бы слыть дьявольской.
— И вот вы здесь, сейчас… Что за странная идея!.. Вы знаете, я терпеть не могу Швейцарию!.. Угостите-ка меня пивом.
Окунув с гримасой отвращения — словно подчеркивая свое стремление быть всегда и всем недовольным — кончики усов в кружку пива, он снова перешел в атаку:
— Вы мне не верите: я вас искал. Да, вас!.. Не сердитесь на меня за то, что назвал вас молодым человеком. Когда перешагнешь в жизни определенный рубеж, то вокруг себя видишь одних молодых, и, между нами говоря, это делает мир таким скучным… Вам сейчас сорок шесть… сорок семь лет, а мне на тридцать больше… так и подмывает спросить вас, не девственник ли вы еще.
Зануда, конечно, но иногда выдает довольно забавные словечки. Можно перенести при условии, если пропускать исходящий от него запах сквозь дым сигареты. К сожалению, один медик, к которому Хасен недавно в Пасадене направил Арама по поводу раздражения в горле, посоветовал ему поменьше курить, добавив: «Так лучше для сердца». И хотя Арам при этом подумал: «Говорят, лишь бы что-нибудь сказать, все эти врачи!» — все же решил курить поменьше, и это делало его особенно уязвимым для того, чем был пропитан этот бардовский твид.
— Кстати… вам известно, что этот старый болван Орландини сегодня утром чуть было не сломал себе шею… За Лозанной у него лопнула шина, и машину выбросило на обочину автодороги.
— Поранился?
— Ни единой царапины. Только задержался на несколько часов с вылетом. Дамы, наверное, вздохнули с облегчением. А ведь какой был бы гроб… Багерра! Представляете себе?.. Ни единой царапины. Что ж, везение!.. Везение!.. Вот мы к этому и подошли. Как раз об этом я хотел с вами поговорить. За этим я вас и искал. И уж на этот раз вы мне попались!..
Однако Арам вдруг встал и, не извинившись, кинулся вон из бара. Он снова увидел ее в коридоре во главе той же группы, что и некоторое время назад. Он нагнал их тогда, когда шедшие впереди уже выходили в холл. В этот момент девушка обернулась и издали, поверх голов, подала ему знак… Знак, который он не смог понять, но не решился подойти прямо к ней и заговорить. В конце концов, так ли уж он уверен, что это она подсунула под дверь записку? Ведь подобная нелепая идея могла прийти в голову и кому-нибудь еще. Поэтому он остался стоять на месте, наблюдая, как группа распределилась по трем ожидавшим под порталом машинам, в одну из которых села девушка. Первая машина тронулась, медленно спустилась по кривой в виде подковы, за ней последовали другие.
Из этого Арам сделал вывод, что очаровательная наяда из «экзотического бассейна», которая согласилась среди ночи подняться к нему в номер и выпить два грейпфрутовых сока, по всей видимости, работает в одном из туристических агентств, связанных с «Ласнером». Значит, ничего таинственного. Этим все объяснялось. Особенно ее знание мест. То, что ему показалось странным накануне ночью, нужно было отнести на счет усталости и недосыпания. Эта, скорее всего, оплачиваемая работа, и эта группа, за которую она отвечала, помещала девушку в более банальный, менее экстравагантный, чем бассейн, контекст, а сама встреча в конечном счете не слишком отличалась от многих других, которые были у него раньше.
Если машины направлялись к Лез-Авану, к Шатель-Сен-Дени, по обычному маршруту через перевал Сонлу, то это на целый день. Значит, до вечера он ее не увидит. Если увидит вообще! Он решил пораньше лечь спать. Однако в настоящий момент он еще не кончил разговора со Стоуном, который бросился за ним вдогонку.
Тот, как истинный бард, освещенный сверкающими молниями, бесстрашный в давке, пробивался сквозь толпу молодых американцев, которые, узнав его, возбужденные такой удачей, которая в Денвере или в Канзас-Сити будет иметь свою особую ценность, устроили вокруг него толчею, одновременно выстреливая в него flaches[47] своих фотоаппаратов. Однако великий человек вышел прямо на Арама и предложил ему теперь пойти продолжить «эту беседу» на террасе, выходящей на озеро. План был немедленно принят, потому что обещал более здоровую атмосферу, хотя Арам и рисковал остаться в когтях хищника до самого вечера.