Тихо, на цыпочках, я прошла в маленькую комнату. Мишенька ворочался в кроватке, хныкая. Я взяла бутылочку с водой, которая всегда стояла рядом, осторожно дала ему попить. Он сделал несколько глотков, вздохнул и снова заснул. Я стояла, прислонившись к стенке, слушая его ровное дыхание. Тишина. Только море за окном и стук собственного сердца. Я должна была уйти. Сейчас же. Пока ДиДи в ванной. Пока Ира не вернулась. Я не могла оставаться здесь ни минуты.
Тихо выскользнув обратно в большую комнату, я увидела, что он уже вернулся. Он стоял посреди комнаты, голый, с вопросительным и слегка разочарованным взглядом – видимо, ожидал увидеть меня на диване в какой-то пикантной позе. Его член, который только что был «колом», начал печально опускаться. Я подняла палец к губам: «Тссс!»
«Малыш проснулся, да?» – шепотом спросил он, подходя ближе. Его тело благоухало гелем для душа и одеколоном. Запах ударил в нос, напоминая о только что пережитом унижении.
«Ну да, а с чего я туда бы пошла», – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. От его приближения внутри все сжалось.
«Сильно орал? Как я не услышал?»
«Нет, хныкал только. Я ему водички дала, он попил и уснул». Я сделала шаг назад, к двери в коридор. Нужно было создать дистанцию.
«Крепко спит?»
«Да».
Он улыбнулся, эта его самоуверенная ухмылка: «Надо было ему и титю дать!» Его рука потянулась к моей груди, к тому месту, где его футболка открывала ключицы. Я резко отшатнулась, шлепнув по его руке: «Бесстыжий! Хватит с моих и одного [Фамилия Иры]!». В голосе прозвучало больше горечи, чем шутки.
Он попытался обнять меня, притянуть к себе. Я почувствовала его силу, его настойчивость. «Подожди минуточку, ДиДи. Я сейчас», – вырвалась я, выскользнув из его объятий. Я бросилась не в ванную, а в коридор, к вешалке, где висела моя легкая летняя одежда – шорты и топ. Быстро натянула их прямо поверх его футболки. Схватила свою сумку и сандалии.
«Аля?» – его голос донесся из комнаты, уже без прежней уверенности, с ноткой недоумения.
Я не ответила. Я открыла входную дверь и выбежала на улицу, в ослепительное утреннее итальянское солнце. Воздух был напоен запахами моря и кофе из соседней кафешки. Я натянула сандалии и почти побежала вниз, к набережной. Слезы снова навернулись на глаза, но я смахнула их. Боль, и физическая, и душевная, была невыносимой. Но сильнее было чувство стыда и острого желания исчезнуть. Сбежать. От него. От себя. От того, что произошло.
Я шла вдоль берега, не разбирая дороги. Солнце припекало, но мне было холодно внутри. Я думала об Ире. Как я посмотрю ей в глаза? Сказать? Но что? «Твой муж изнасиловал меня в зад, пока ты бегала по делам своей мамы»? Или промолчать? Снести этот груз предательства и лжи? Мысли путались, как клубок колючей проволоки. Одно было ясно – мое безмятежное путешествие закончилось. Солнечная Италия вдруг стала чужой и враждебной. А я чувствовала себя грязной, использованной и бесконечно одинокой. Одинокой на берегу бескрайнего, равнодушного моря. Первая капля дождя упала мне на щеку, смешиваясь со слезами. Начиналась гроза.
=================
Tempesta - ит. буря
Конец