Мартин закатил глаза.
– Ну да, конечно.
– А пока ты можешь поспать на диване, – заверила ее Тандра.
– Только одну ночь, – пообещала Араминта. – Только одну. Мне надо прийти в себя.
– А где твой дружок? – спросил Мартин.
– У меня сейчас никого нет, – солгала Араминта.
Мартин ничего не сказал, но мимолетная усмешка вызвала у Араминты новую волну вины. Чтобы понять его чувства, ей даже не надо было углубляться в Гея-сферу.
– Ближе к вечеру мы уйдем, – сказала Тандра. – Развлекать тебя останутся дети, они сегодня не пойдут в школу. Все согласны?
– Да! – хором радостно закричали мальчишки.
Мартин выглянул в окно.
– А как ты сюда добралась?
– Пешком.
– Откуда?
– Из Боданта.
– Это же не целая миля!
– Они не разрешают пользоваться капсулами, а моя мотогондола неисправна.
Тандра и Мартин переглянулись.
– Сиди здесь и отдыхай, – сказала Тандра. – Я брошу твои вещи в стирку. Мартин, приготовь чай.
– Уже иду.
– Спасибо, – слабым голосом поблагодарила Араминта.
Тандра дождалась, пока ее муж не скрылся за дверью кухни.
– Не хочешь рассказать мне что-нибудь еще?
Араминта покачала головой.
– Я правда уйду завтра утром. Я уже придумала, что делать дальше. Есть один человек, с которым я должна поговорить. Завтра я с ним свяжусь. Когда решу, как это сделать.
– Ладно. Я дам тебе халат, а то Мартина хватит удар, если он увидит тебя в одном белье. – Она похлопала по своим бедрам. – Он привык к женщинам десятого размера и больше, а не к таким подросткам, как ты.
Араминта улыбнулась.
– Я скучала по тебе.
– Конечно, скучала. Каждый вечер, развлекаясь, ты наверняка все время думала обо мне. – Она бросила в сторону близнецов критический взгляд. – Я клялась себе, что в этой жизни не стану заводить детей, что теперь буду жить для себя, но, черт побери… против такого, как мой Марти, не устоит ни одна девчонка.
Араминта рассмеялась, но сразу же притихла и виновато покосилась на дверь кухни.
– Вот, другое дело, – сказала Тандра. – У тебя лучшая в мире улыбка, моя милая. Именно поэтому все остальные в нашей смене требовали делить чаевые поровну. – Проходя мимо близнецов, она взъерошила им волосы. Те ответили ласковыми взглядами. – Я просто обожаю бессонные ночи, постоянное беспокойство, нехватку денег и секса. Такой уж у меня характер.
– Когда-нибудь и я выясню, какой у меня характер.
– Конечно, выяснишь. А его испытание начнется прямо сегодня. – Она немного повысила голос: – Эй, послушайте, тетя Араминта сегодня главная за ужином. А потом она вас обоих искупает и вымоет вам волосы.
– Да! – ликующе закричали близнецы.
– Все еще хочешь остаться?
– О да, – ответила Араминта.
Этот дом, Тандра, близнецы – все казалось ей оазисом благонадежности в океане безумия, бушующем снаружи. После двух прошедших дней ей было просто необходимо убедиться, что нормальная жизнь еще существует.
«А потом я должна решить, как самой в нее вернуться».
Семьсот лет назад Уилсон Кайм официально передал руководство Флотом Содружества Казимиру. Уилсона уже в пятый раз назначили верховным главнокомандующим. В той обстановке это была чисто формальная должность, которую он занимал всего один год, своего рода прощание с физическим миром перед загрузкой разума в АНС.
После официальной передачи командования, прошедшей в присутствии президента, старших сенаторов и журналистов, Уилсон и Казимир поднялись в адмиральский кабинет на верхнем этаже тридцатиэтажной башни Петагона-2. Там оба они остановились у прозрачной стены, выходящей на великолепный парк под куполом Бабийянского Атолла, и Уилсон дал Казимиру два совета.
«Никогда не уступай политическому давлению, – сказал тогда Уилсон. – Я сам был президентом и знаю, как удобно, когда военные берут под козырек в ответ на любые выданные тобой инструкции. Сопротивляйся. Придерживайся основ. В давние и более честные времена Сенат определил Флоту две функции: защищать человечество от всех форм агрессии чужаков и вести научное исследование Галактики в мирных целях. Вот и все. Не позволяй официальной администрации заставить тебя свернуть с этого пути. Население должно нам доверять».
«Я смогу придерживаться такой линии», – заверил его Казимир.
«И второе: меняй обстановку этого чертова кабинета без всяких сомнений. Я всегда его ненавидел, но никак не мог выкроить время, чтобы все переделать, а теперь каждая молекула белого цвета здесь считается традицией, поскольку так было, когда мы одержали победу над Утесом Утреннего Света. Все последующие адмиралы, начиная с Рафаэля, принимали это как должное. Я бы хотел, чтобы ты дал консерваторам хороший пинок под зад и поставил здесь мебель по своему вкусу».