– Полный комплект формы для тебя, – сказала Кристабель. – Я не могу допустить, чтобы мой мужчина на церемонии выглядел заурядно, верно? Только не в этот день. Знаменательный день.
Эдеард взял китель из ее рук и восхитился покроем и добротной черной тканью. Это был стандартный мундир констебля, но в то же время намного более элегантный. Кристабель достала из чемодана такие же брюки, белую рубашку, пояс и галстук.
– Огромное тебе спасибо, – упавшим голосом произнес он. – А у меня для тебя ничего нет.
Она посмотрела на него с таким видом, словно он сказал что-то обидное.
– Это потому, что у тебя нет денег. И хорошо, я ведь не ищу богатых мужчин.
– Ты удивительная, – воскликнул он и поцеловал Кристабель.
– Времени у нас мало, к середине дня мы уже должны быть в городе. Иди и надень это.
– Мы могли бы выкроить еще несколько свободных минут, – с надеждой возразил он.
Кристабель показала пальцем на дверь спальни.
– Иди и переоденься.
Эдеард подчинился. Мундир сидел на нем превосходно, и, изучая себя в зеркале, он не смог удержаться от широкой самодовольной улыбки. Он выглядел великолепно.
– Ох, Заступница, – охрипшим голосом промурлыкала с порога Кристабель. – Определенно, в мужчине в форме есть нечто особенное.
– Портной сшил форму точно по мне. Он что, шпионил за мной?
Кристабель слегка приподняла бровь.
– Я теперь точно знаю все твои размеры, – проворковала она. – А теперь пора собираться, мы скоро отправляемся.
Как ни странно, но его настроение значительно улучшилось, когда они подъехали к городу. Несмолкаемый гул мыслей и телепатических посылов подбодрил и немного успокоил Эдеарда. Знакомые очертания зданий, улиц и каналов вселяли уверенность, и он с радостью убедился, что на всем пути от конюшен никто не обратил на них внимания, хотя они даже не позаботились окутать себя пеленой уединения.
«Я дома», – решил он, когда гондола вывезла их по Главному каналу к Дворцу-Саду.
Друзья уже поджидали его в Мальфит-холле. Они встретили его радостными улыбками.
– Вы только посмотрите на него! – воскликнул Максен, дергая Эдеарда за рукав новенького мундира. Он бросил взгляд на Кристабель, о чем-то болтавшую с Кансин. – Ни о чем не хочешь объявить?
Эдеард нахмурился.
– Нет. Мы прекрасно провели время. А подробностей не ждите.
Максен и Бойд огорченно покачали головами.
– Ты так и остался деревенщиной, – грустно сказал Максен.
– Что?
– А у нас есть кое-какие новости для тебя, – с гордостью выпалил Динлей.
– Какие? – сдержанно поинтересовался Эдеард.
– После церемонии, – насмешливо бросила Кансин. – А то придется слишком долго объяснять.
– Пойдемте, – поторопил их Максен. – Надо занять места, пока еще возможно.
На церемонии выпуска их отделения зал был заполнен не больше чем на одну пятую. Сегодня же нескольким семьям, пришедшим посмотреть на вручение погон своим сыновьям и дочерям, даже пришлось стоять вдоль стен.
Как и в прошлый раз, на широкую лестницу вышел мэр Овейн, сопровождаемый главами районов и мастерами гильдий. Они стали неторопливо спускаться, а на потолке зала в это время появилось изображение Кверенции, плывущей по небу под вуалью тонких золотистых облаков.
Овейн поднялся на импровизированную трибуну и начал небольшую речь. Эдеард тем временем прошелся взглядом по ряду стоящих позади мэра мастеров. На этот раз в их лицах угадывалось напряженное внимание, словно они пытались определить настроение аудитории. Эта настороженность составляла резкий контраст с радостным волнением новоиспеченных констеблей и их родственников. И вдруг он увидел Байза, чье лицо застыло в злобной усмешке, – тот смотрел прямо на Эдеарда. Его враждебность на мгновение ошеломила Эдеарда, но в следующую секунду он собрался и ответил главе Сампалока холодным равнодушным взглядом.
Первого выпускника, получившего эполеты из рук Овейна, приветствовали оглушительными аплодисментами. За ним последовали другие, и Эдеард вежливо хлопал вместе со всеми. Его рукоплескания стали энергичнее только тогда, когда очередь дошла до участка Дживон. Юный Фелакс, сияя от гордости, спускался по ступеням и высоко держал бронзовые эполеты, чтобы их могли увидеть все его родные.
Эдеард и Динлей переглянулись.
– О Заступница, – простонал Динлей. – Неужели и я вел себя так же?