В «Орле Олована» друзья заняли свой обычный стол. Они сидели молча, уставившись на кружки с пивом и почти не скрывая мрачные мысли, просачивавшиеся наружу сквозь ослабленные барьеры.
– Вы думаете, они так и сделают? – спросил Динлей.
– Наверняка, – ответила Кансин. – Мы все время загоняли их в угол. Лишали источников денег, как и сказал Буат. Что им терять?
– Тогда надо переловить их быстро и без шума, – предложил Бойд.
– Произвести сотню отдельных арестов? – переспросила Кансин. – Помнишь рейд на рыбацкий склад? Большая часть горожан узнала о нашем прибытии еще до полудня. Буат умно поступает, заранее подготавливая запал. Одного ареста хватит, чтобы все воспламенилось.
– Значит, надо сделать это завтра на рассвете, – сказал Бойд. – Они еще не успели всех предупредить. Там было десять человек, и приказы Буата за ночь не успеют разойтись по всей сети. Его схватим первым, а потом другие участки начнут действовать согласно списку.
– Мы и сами еще не готовы, – возразил Эдеард. Он тоже в первую очередь подумал об ускорении арестов. – Нам потребуется не меньше двух дней, чтобы согласовать действия с другими участками.
– Я полагаю, можно рассчитывать на то, что идея Буата и всеобщее восстание не найдут поддержки у благородных семейств, – сказал Бойд. – Вероятно даже, что их агенты согласятся нам помочь.
– Ни за что, – сердито выпалил Максен. – Мы для них тоже создаем проблемы. Не будь нас, Буат не стал бы ничего затевать. Мы – источник неприятностей.
Эдеард отхлебнул пива.
– Они знают о наших планах, и мы знаем о том, что запланировали они. Но они не знают, что нам это известно.
Динлей в отчаянии схватился за голову и застонал.
– Только не надо начинать сначала.
– Это наше единственное преимущество, – сказал Эдеард. – Надо только придумать, как им воспользоваться.
– И как же? – спросила Кансин.
– Я не знаю, – грустно ответил Эдеард.
– У Буата нет настоящего плана, – заговорил Максен. – Это всего лишь инстинктивная реакция. Должен признать, инстинкт его не подвел. Даже если мы откажемся от арестов, он все равно попытается организовать погромы и убийства констеблей, когда в Совете будут обсуждать проект высылки. Что ему еще делать? Массовые столкновения – его последний шанс остаться в городе. PI единственный шанс заставить Совет отказаться от нашей идеи.
– Как же можно обратить беспорядки в городе в нашу пользу? – воскликнул Бойд. – Я не понимаю. Совсем не понимаю.
Эдеарду очень хотелось знать ответ. И ободрить своих друзей. Он бы согласился на любую стратегию. Вместо этого он мог только смотреть на свою кружку с пивом и молить Заступницу о ниспослании вдохновения. Лучше бы ей поторопиться.
Комната представляла собой простой куб со сторонами по десять ярдов, с единственным светящимся кругом на потолке. В одном углу стояла высокая кровать с жестковатым пористым матрацем, какой можно было найти в любом доме Маккатрана. Второй угол занимала небольшая ванна с непрерывно циркулирующей водой. Простая тумбочка в третьем углу скрывала внутри туалет. Четвертый угол оставался пустым. Дверь отсутствовала. Свежий воздух поступал через щели под самым потолком.
Стены, потолок и пол были настолько толстыми, что про-взгляд сквозь них не проникал. Снаружи не доносилось ни единого звука. Круг на потолке не реагировал на команды, и свет оставался постоянным.
В первый день единственный обитатель комнаты ходил из угла в угол, исследовал про-взглядом каждый квадратный дюйм, ощупывал пальцами стены в поисках малейших трещин, хоть какого-то признака входа – и выхода. Он не нашел ничего. Сквозь стены не проходил даже телепатический посыл, пленник не мог позвать на помощь.
Впервые очнувшись в этом не слишком приятном помещении, он нашел на полу в центре комнаты три тарелки. На них лежали хлеб, масло, ломтики двух сортов сыра и холодной говядины, фрукты и даже абрикосовое пирожное. За день он съел все, что там было. Время от времени он отжимался от пола, потом переходил к приседаниям. Несколько раз пытался докричаться до своих похитителей, но и просьбы, и оскорбления остались без ответа.
Спустя какое-то время круг на потолке потускнел до слабого оранжевого мерцания. Пленник еще немного подождал, а потом сдался и лег на кровать. Сон долго не шел.
Через восемь часов свет снова усилился, а на полу появились три новые тарелки. Старые куда-то бесследно исчезли.
Так начался второй день.
Ближе к полудню Эдеард сквозь пол поднялся наверх. Пленник в это время сидел на кровати и ел сладкий зеленый виноград. Он изумленно смотрел, как пол вокруг Эдеарда снова становится твердым, и тщательно обследовал место его появления своим про-взглядом.