– Бедняга Байз.
– Теперь даже не знаю, когда снова к тебе загляну. Мы получили так много приглашений.
Самообладание Аргиана иссякло. Он неуверенно посмотрел на Эдеарда.
– Ты действительно собираешься оставить меня здесь?
– Не совсем так. Я не получаю желаемых результатов, а работу надо продолжать. Я должен знать, кто против меня. А ты – ключ к этой загадке.
На краткий миг лицо Аргиана осветилось надеждой. Но Эдеард уже погружался сквозь пол.
– Покарай тебя Заступница! – закричал Аргиан ему вслед.
Он сжал кулаки и поднял руки, да так и замер, уловив едва заметное движение. Стены сдвинулись.
– Нет, – выдохнул он.
Камера начала сжиматься. Аргиан уперся руками в стену и попытался оттолкнуть ее, добавив к физическим силам еще и третью руку.
– Нет.
Неумолимое сокращение ничто не могло остановить.
– Нет, нет, нет. Прекратите!
Он вдруг заметил, что и потолок тоже начал опускаться.
– Не-е-ет!
Великолепное здание Оперного театра Маккатрана, сросшееся с Обителью Октав, где селились музыканты, было сердцем района Лиллилайт. Первые люди, пришедшие в город, обнаружили здесь обширный закрытый амфитеатр, окруженный ярусами выступов, не предназначенными для людей. Огромные, вертикально вытянутые двойные окна в нижней части окружающей его стены были забраны необычными для города цветными хрустальными пластинами, и проходившие сквозь них солнечные лучи образовывали на центральной стене роскошную радугу. Наверху с полукруглого потолка, словно в огромной геологической полости, свисало множество белых и фиолетовых сталактитов. С наступлением ночи они начинали испускать привычный для горожан оранжевый свет.
Благородные семейства давно закрепили за собой некоторые участки ярусов и, наняв плотников, построили удобные скамьи. С течением времени скамьи обнесли стенами из резных панелей, и получились уютные частные ложи.
Небольшие строения, как обнаружил Эдеард, пробираясь позади второго яруса к ложе семьи Кальверит, увеличивались в размерах за счет пространства позади яруса. Идущая следом Кристабель поддерживала широкий подол пурпурного атласного платья и старалась сохранить на лице обязательную в таких случаях улыбку.
– Всегда забываю, как здесь тесно, – пожаловалась она.
– Можно было пройти и поверху, – легкомысленно заметил Эдеард.
Улыбка исчезла с ее лица, и он предпочел помалкивать, пока они не добрались до ложи семьи Кальверит.
Внутри небольшое помещение было отделано бархатом и витыми шнурами, а вдоль переднего барьера стояли восемь удобных кожаных кресел. Трое слуг за перегородкой уже готовили вино и фрукты. Одному из них Кристабель отдала пуховую накидку с шелковой подкладкой, а Эдеард добавил свой плащ. Он довольно неловко чувствовал себя в бирюзовом пиджаке, отделанном золотым кантом, и дымчато-серых брюках, но, убедившись, что заглянуть в ложу никто не может, быстро успокоился.
– Так-то лучше, – с облегчением вздохнула Кристабель, усаживаясь в центральное кресло.
Эдеард занял сиденье рядом. С их мест, как с высокого трона, поверх расположенных внизу лож открывался чудесный вид на плоскую круглую сцену. Несколько лож окутывала пелена уединения, пока перед началом представления их обитатели сплетничали или общались с неподходящими людьми. Эдеард наклонился к невысоким перилам и, посмотрев вниз, увидел мастера из района Кобара, пробиравшегося к своей ложе в компании молоденькой любовницы.
– Не смей так делать, – сказала Кристабель.
– Как? – с оскорбленным видом поинтересовался Эдеард.
– Никогда не поступай так со мной, – ответила она, показывая пальчиком на престарелого сластолюбца.
Он нагнулся, чтобы поцеловать ее, но обнаружил, что кресла стоят слишком далеко друг от друга. Ему пришлось встать и подойти, что нарушило внезапность порыва.
– Ты так энергична и изобретательна в постели, что мне и в голову не придет думать о ком-то другом, – прошептал он ей на ухо.
– Веди себя прилично, – сказала Кристабель, и ее губы изогнулись в хорошо знакомой ему притворно чопорной улыбке.
– А знаешь, – он провел языком по мочке ее уха, – нас здесь никто не видит.
– Кроме музыкантов.
– А! – Эдеард снова повернулся к сцене. Из люка в центре сцены уже начали подниматься музыканты с инструментами в руках. – Они все портят. – Третьей рукой он подвинул кресло и сел вплотную к Кристабель. – Ты немного успокоилась?
– Да, – кивнула она.