Я была уверена, посмотри я на него еще хоть секунду, как тут же выдала бы все, что меня беспокоит. Может, именно поэтому моему отцу всегда платили хорошие деньги за один лишь сеанс и он никогда не испытывал недостатка клиентов?
Но жить с таким человеком, когда ты подросток в разгаре полового созревания, было просто невыносимо. Это было похоже на жизнь с экстрасенсом из популярного телешоу, которому хватало одного взгляда, чтобы вытащить ваши самые грязные тайны на поверхность. Была одна лишь разница – отец не обладал даром ясновидения, он был просто слишком проницателен.
Спустя годы, я не могу понять, как он не разглядел того, что моя мама, его тогда еще жена, охладела к нему и нашла себе пассию на стороне? И было печально и смешно одновременно от того, что этой пассией являлась женщина. Я часто думаю над этим, и прихожу к выводу, что он был в курсе с самого начала, просто не желал вытаскивать это на всеобщее обозрение, ожидая, когда мама наберется смелости признаться во всем. Он не желал давить на нее, будучи влюбленным как мальчишка, даже спустя двадцать лет брака.
- Ужин готов. – моя мать, услышав звонок духовки, отвлекла всех от довольно неловкого молчания. И я была благодарна в тот момент этой чертовой духовке, в которой я, впоследствии, сожгу не один романтический ужин. Но это уже после, а пока, мы все практически строевым шагом направились в столовую.
Десять минут ужина тянулись в ужасно напряженном молчании, и мне постоянно хотелось сбежать из – за стола, отчего я вертелась на стуле и не могла толком сосредоточиться на еде. Воздух в доме, казалось, сгустился настолько, что можно было провести рукой и увидеть следы, оставшиеся после.
Отец все так же неотрывно смотрел на меня, тщательно пережевывая пищу в своей обычной манере, мама молча пила вино, заедая его салатом, а я просто прятала взгляд в своей тарелке, не желая быть объектом обсуждения.
Если честно, такое случилось впервые. И если бы я тогда знала, что это и было началом конца, точкой отсчета моей взрослой жизни, то ни за чтобы не села ужинать.
- Ты ничего не хочешь нам рассказать? – прервал тишину отец, и мне показалось, что атмосфера вокруг, как и воздух, больше не была густой. Она стала как желе, что было еще хуже.
Моя мать и я, одновременно, подняли испуганные взгляды. Должно быть, отцу было больно это видеть, потому, как и мне, и матери, было, что скрывать в этот вечер. Однако, осознав, к кому обращался мой папа, мама быстро приняла расслабленный вид и шумно выдохнула, чем, буквально, сдала себя. Но внимание, по – прежнему, было приковано ко мне.
- Я… Мне… - запинаясь, я пыталась мыслить быстро и здраво, чтобы придумать достойную отговорку, но этого не потребовалось.
- Мисс Энджелс рассказала два интересных факта о твоем сегодняшнем дне. – сказал отец, и мое сердце пропустило удар. Я знала, что это были за факты.
- Да? – я постаралась, как можно более мило, улыбнуться.
- Да. – отец кивнул. – Покажи нам свое тату. – сказал он, и вилка матери упала на тарелку, создавая неприятный шум.
- Это просто рисунок, папа. – я постаралась оправдаться, но вышло неважно. Стоит признать, лицо отца не было искривлено в гримасе гнева или осуждения, скорее, это был просто интерес.
Помолчав пару секунд, я все же задрала левый рукав своей домашней кофты, обнажая расписанную свежими чернилами кожу, покрытую небольшими красными корочками в местах, где побывала игла тату – машинки.
- Отлично. – отец кивнул, оценив рисунок и плачевность ситуации. – Но мне придется сменить свою подпись, чтобы ты больше не имела возможности подделать ее в тату – салоне. – сказал он, и я неловко улыбнулась. – Представляешь, сколько документов полетит в мусорную корзину после этого?
- Прости. – я потупила взгляд, понимая, сколько вопросов теперь может возникнуть, когда его устоявшиеся закорючки подписи будут сменены на другие.
- И второй факт. Черный БМВ – чей он? – спросил отец, и я, широко раскрыв глаза, посмотрела на него. Кусочек хлеба выпал из моего рта обратно на тарелку.
- БМВ? – переспросила мать.
- Да, БМВ. – сказала я, поняв, что скрывать больше нечего.
И только спустя несколько минут, я поняла, что сижу с глупой улыбкой на губах, вспоминая серо – голубые глаза самого ужасного, из всех мне известных, водителя на свете.
- Милая, твои месячные начались только год назад, и мне не хотелось бы, чтобы они прекратились в семнадцать. – сказала мать, улыбаясь, а я едва не подавилась водой.