— Всего несколько выстрелов! — скажете вы. — И целых четыре испитых души.
— Вот именно. — отвечу вам я. — Из которых большая часть ушла на мое восстановление. Связь с луком работает в оба конца — ведь не забыли? Так что стрелять, пока не сломается гребанный амулет — нельзя. И что делать?
— Глаза. — пришел от носителя мыслеобраз. Точно! Есть идея.
Прыжок вперед, уворот меча, кувырок, группировка… И вот я уже на другой стороне коридора. Деру, деру! Проскальзывая от скорости, я скрылся за поворотом, оставляя подранка безумствовать. Что до меня, что до двери на свободу — ковылять одинаково, а уж с таким повреждением… Время есть, одним словом.
Сто шагов… Пятьдесят… Десять… И трупы стражников предо мной. Первый определенно не подходит, а вот второй — тот, что с ключом в горле…
Поморщившись, я поднял меч первого и нагнулся. Гадость какая. От носителя тут же пришел мыслеобраз веселья — бешенного, буйного, безудержного. Дроу определенно наслаждался происходящим: все те нравственные мучения, что я переживал в этот момент, лишь забавляли его еще больше. Рев за спиной заставлял торопиться — не дай бог подмога прибежит — не одолею, состояние не то. И так уворачивался еле-еле, с одним глазом-то!
Помедлив пару секунд, я жалостно сморщился и, решившись, надавил на рукоять. Затем, быстро опустив клинок на несколько сантиметров, резко его вытащил, отводя в сторону. Скопившаяся кровь тут же хлынула наружу. Приникнув к ране и стараясь не упустить ни капли, я принялся жадно всасывать драгоценную жидкость. Морщиться — и всасывать, морщиться — и всасывать. Как поломанный пылесос или чистюля-вампир, не желающий трогать "эти немытые шеи".
Наконец, умудрившись не проглотить ни глотка и набрав полный рот, я поднялся и двинулся прочь. Привкус во рту был не просто плохим — он был отвратительным. Тухлая селедка двухмесячной давности и то наверно вкуснее.
— Дурман-трава. — пришло объяснение от дроу. — Недавно. Много. Разные виды, смесь.
Вот оно как? Наркоманом наш страж был. Потому и горько, потому и невкусно. Тогда его тоже не жалко, как и бандюков в камере. Не люблю нариков.
Сто шагов…пятьдесят…десять…
Тролль, оперевшись спиной о стену, пытался забинтовать раны клочками рубахи. Сесть гигант даже и не пытался, что было правильно — потом не поднимешься. Хороши коготочки у дроу, ничего не скажешь. Вроде бы надрез неглубокий — а вон сколько крови повытекло. Заметив меня, гигант заревел, хватаясь за оружие. Увы, слишком поздно — на этот раз я подкрадывался действительно тихо.
— Ур-рррау!
— Аумн-гумн! — вторил ему я, прорываясь вперед, в зону прямого контакта. — А-пф-ф!
Верзила, неуклюже отмахнувшись и выронив меч, инстинктивно отшанулся назад и схватился левой рукой за глаза — мой плевок кровью попал строго в цель. Выждав, пока его могучий правый кулак пролетит мимо, обдам меня ветром, я рванулся вперед. Сейчас, сейчас, пока корпус открыт! Не мешкая, я ударил громилу прямиком между ног, со всей силы, на которую был способен. Бить по челюсти? Что за вздор — это же не человек!
Из здоровяка будто выпустили воздух: съежившись и скорчившись, он осел на пол, где свернувшись калачиком беззвучно заплакал. Ай-яй-яй, как подло — вон как скрючился! Здесь должно быть подобного не делают — закон рыцарской чести все же. Сделаем вид, что он…сам. Случайно так, бац. И стукнулся. Пожалуй, мне даже жалко беднягу. Количество боли при ударе по … прямо пропорционально… им же. Гм. А с его-то размерами? Ох, не завидую.
Веревка рывка этого гада не выдержит — а сковать как-нибудь надо. Отрезать, что-ли, руки? Нет, отпадает. Без пилы долго будет, да и кровищщи… Сломать? Я с сомнением окинул взглядом бицепс толщиной в свою голову и невольно задумался. Дроу, конечно, малый не промах и намного сильнее обычных людей, но… Кто знает, какой толщины кости у этого гада? По логике вещей — толстые. И крепкие.
От носителя, прерывая мои мысли, полился поток знаний. Тролли. Изначально — дикий народ, живут племенным строем. Частично "одомашнились" при появлении людских поселений. Частично встали на службу. В основном обитают в горах. За добычей бегают по скалам так же легко, как хумансы по мощеной дороге. Даже если падают-срываются — не разбиваются.
Ох-хо-хох. Не разбиваются — это плохо. Значит кости действительно крепкие. Вот вам и парадокс силы: сохранить жизнь намного труднее, нежели отнять.
Тем временем мыслеобразы продолжали идти: лимфоузлы над лопатками, связки под мышками, мышцы по низу шейный хрящей.
Хм? С каких это пор в шее появились хрящи?
Носитель лишь повторил череду картинок, крупным планом выделив надлежащие точки. Затем, помедлив немного, прислал картинку…тычка? Палец с убранным когтем тыкает в мышцу — галочка. Палец промахивается — крестик. Наглядно, наглядно. Кажется не только мне доступна его память, но и наоборот — галочка с крестиком явно не из сего мира.
Лишь секундой спустя до меня дошло. Что-что, простите?
Мыслеобраз повторился с абсолютно точность. Палец с убранным когтем. Зуб даю — это палец дроу! Вернее, мой — ведь дроу это я. Каламбур, однако. Неужели их можно втягивать?
Волна согласия от носителя — вот и ответ. Тлять. Три раза тлять. Просто слов нет. Бегаю, как дикарь, с когтями на выпуск: ни почесаться, ни, простите, в туалет не сходить — пока подтираться не научился — раз пять порезался! А уж сколько царапин осталось от "ой, что-то чешется!"….
Дроу ответил целой волной мыслей, обозначающей нечто вроде "все не так просто" и сдобренной просто тонной ехидства. Нет, ну надо же, а…
Несколько минут я пытался втянуть коготь то так, то сяк. К моему возмущению ничего не получалось — он даже не шевелился! Тролль был лапушкой и экспериментировать не мешал, продолжая валяться безвольным мешком.
Хм. Возможно я делают что-то неправильно. Зачем пробовать напрягать коготь, как мышцу, если он — лишь нарост? Пусть будет…продолжением пальца. Как выкидной нож: надо — вытащили, надо — убрали. Без особых усилий, одной кнопкой.
Стоило воспринять коготь, как инородный объект — все прошло как по маслу. Вздрогнув, он плавно убрался в палец, превратившись практически в ноготь. Необычные ощущения — как изолентой обмотано. Вроде бы и есть чужеродность, а вроде и нету — все плоско, гладко и практически не ощущается.
Дальнейшее было лишь делом техники. Кое как (читай — пинками) переворачивая тролля в разные стороны, я принялся тыкать в нужные точки, периодически промахиваясь и вызывая у этой громадины мышечный спазм. Терпи, солдат! Тебе выпала великая честь послужить моим учебным… тык!..пособием.
Вскоре все было закончено. Дав громадине время прийти в себя, я не спеша сходил за связкой ключей, все так же торчавшей в чужом горле. Фу, липкая. К моему возвращению гигант оклемался и, будучи не в силах пошевелиться, злобно уставился на меня, часто помаргивая. Усевшись на грудь полностью обездвиженного гиганта, я вырастил коготь обратно и хищно ухмыльнулся.
— Где дварфы?
Тролль промолчал и первая кровавая полоса украсила его лоб. Неглубокая и даже не особо болезненная — просто царапина для острастки. Глаза у бедняги и так кровью заляпаны — а теперь ее будет еще больше.
— Где дварфы?
Снова молчание и очередная царапина, на этот раз над на предплечье.
— Где дварфы? — шея.
— Дварфы где? — грудь.
— А где дварфы? — щека.
С каждым разом я давил немного сильнее, плавно наращивая болевые ощущения. Тушка большая, места на ней много — хоть обцарапайся! И, что самое главное — не летально. Чтение мыслей работать отказывалось — возможно объект притязаний был слишком тупой.
То, что я не отстану, до тролля дошло лишь двадцать одну царапку спустя. На его груди уже горделиво красовалось известное русское слово из…двух с половиной букв. Третью я, к сожалению, дописать не успел — громила начал колоться. Медленно же до него доходит…