Внезапно в голове и щелкнуло и я невольно затормозил, заставив носителя остановиться. О, боги… Чьи это были мысли? От дроу пришла волна непонимания и вопросов — с его точки зрения все было в порядке. Нет, нет и еще раз нет! В силу работы, да и характера я, конечно, был бесчувственным чурбаном, но не настолько. С каких это пор мне стало чуждо все человеческое? Более того — откуда взялась идея о создании нового государства без рабства? Изначально план был простой — найти способ вернуться домой. О захвате чужой, и уж тем более создании своей страны речи не то что не шло — до такого и додуматься-то было непросто! Амбиции — это конечно прекрасно, но чтобы настолько…
Внезапно в голове щелкнуло еще раз и все стало на свои места. Меня обыграли, словно зеленого сопляка. Сбежал от Мари и думаешь все? Накося-выкуси! Хозяин и не думал отпускать тебя просто так — он позволил тебе это сделать. Вложил в твою голову все, что нужно — и закончил на этом. Катись, бобик, куда хочешь — все равно будешь делать что надо. Это даже не гипноз и не зомбирование — куда большее. Некая ментальная закладка на самом краю подсознания, незаметно меняющая психотип поведения. Гремучая смесь психологии, глубинного погружения в недра разума, магии и еще чего-то невнятного. Ни единого шанса заметить и уж тем более — сопротивляться. До такого уровня знаний о возможностях мозга человечество еще не дошло.
Захотелось взять, и жалобно заскулить — придется плясать под чужую дудку, причем ровно до тех пор, пока не наберу достаточно Силы. А с такими темпами ее обретения… Наверное рабство отменить получится все же быстрее. Интересно, после этого меня отпустят домой, или придется до кучи культурную революцию производить? А потом — выводить человечество в космос. И дварфийство. Гномство. Гоблинство. Эльфийство. Кто тут еще водится?
Носитель, дождавшись, пока я закончу рефлексию, продолжил движение и направился к лестнице. Позади раздался дробный перестук — кажется, гоблин пересчитал головой все ступеньки. Вроде бы жалко его — слишком жестокое обращение, но… От ковра до сих пор запах стоит. Так и надо мерзавцу. Чтобы мы, великие дроу, до уборки чужого гумна опускались?! От кровавой и мучительной расправы пленника спасала лишь мифическая польза, которую он мог принести в будущем. До некромантии мне еще далеко, так что живым, пожалуй, он будет полезнее.
И вот, пока носитель допрашивает мелкого пакостника, я пытаюсь решить, что же все-таки с ним сделать. С одной стороны, мерзавец загадил ковер — для моего аристократичного харак…обоняния — это все равно что плевок в лицо. Такое прощать нельзя, да и ковер был красивый. С другой стороны, благодаря гоблину был найден мистический магический камень, явно имеющий немалую ценность — куда большую, нежели даже десять ковров.
За ногу держать намного удобнее, нежели "веревкой" за шею — реакция лучше чувствуется. Страх, нерешительность, волнение. И вот, встряхиваю этого гаденыша и думаю — отомстить и уронить все же с балкона (читай-прибить) или пощадить и оставить жизнь (читай — взять в рабство)? До ужаса трудный выбор. Дроу ратует за второй вариант, мне же, с моей паранойей, по духу приходится первый. А вдруг отомстить попытается? Подкрадется ночью, да ткнет отравленным копьем… Или иголку с болезнью куда-нибудь воткнет, так, чтобы я напоролся случайно. Или яда в продукты подсыплет…
— Отрицание. Страх (боязнь?) сильнее (больше?). Подчинение (рабство?), удовольствие (радость?). Кормежка (еда?) одежда (атрибутика?) — тяга (стремление?) послушание (служение?) сильно (не-слабо).
Ух, какая череда образов — с ходу и не понять. Кажется имеется в виду то, что гоблин, получив нормальные условия проживания и сытный паек будет стараться на совесть, лишь бы этого не потерять. Стараться — в смысле служить. Тяга мол, к нормальной жизни у них есть, а возможностей — нет. Дикая раса, первобытные нравы. Поэтому любую одежду или цацку из рук хозяина примет за милую душу — ведь это позволит ему значительно увеличить свой социальный статус, вырвавшись из нищеты и уныния.
— Гоблины (раса) — нет (отрицание), люди (человек), нет (равенство). Гоблины (раса) равенство животные (дикость?).
Ага! Теперь все становится ясно. Настолько дикие, что их за людей (в смысле — за разумных) никто не считает. Племенами еще небось живут, общинным строем. Заманчивые перспективы надо сказать… А объединять их никто не пробовал?
— Удивление, непонимание, вопрос. Слабость (отсутствие силы?), бесполезность (не-нужность?). Смысл (вопрос).
О-о-о, какая удача. Определенно, неслабые перспективы. Берет города не сила, а хитрость. И что, что гоблины слабые? Не в кулачных боях же участвовать, публике на потеху! Им же столько применений найти можно…
Свопл, словно почувствовав, что решается его судьба, затих, лишь негромко поскуливая от страха. Именно в таком виде — с зеленокожим уродцем на вытянутой руке и задумчиво склоненной головой набок, меня и застиг оклик Ворга.
— Темпус! — удивленно крикнул дварф, заходя на участок. — Что это у тебя там?
— Ничего. — смущенно бросил я, торопливо пряча гоблину за спину. Бедняга чуть не стукнулся головой о перила — настолько поспешно пришлось его скрыть.
— Да-а-а? — с сомнением протянул бородач, пытаясь разглядеть болтающиеся за спиной конечности.
— Да-а. — имитируя интонацию, я поспешно отступил на шаг, пряча пленника в проеме двери. — Проходи, я сейчас спущусь! — и, не дожидаясь ответа, шагнул назад в комнату.
Гоблин, будучи поставленным на ноги, попытался было сбежать, но, заметив поднимающийся палец, аж присел и испуганно зажмурился. Тыкнув пигмея по лбу, словно непослушное дитя, и заставив его испуганно вздрогнуть, я короткой скомандовал:
— За мной. — и направился прочь из комнаты.
Гоблин, судорожно съежившись, засеменил следом, пугливо озираясь по сторонам и явно лелея мысль о побеге. Хочет, но боится — понимает, что не успеет. Хорошее оружие — страх. Спустившись на кухню, я проинструктировал пленника, попутно описывая ему его положение. Фразы приходилось строить попроще, так, чтобы было понятно.:
— Сейчас пришел дварф. Нельзя, чтобы он тебя заметил. Будешь прятаться. Скрываться. Понял?
Свопл испуганно кивнул, заискивающе смотря на меня сверху вниз.
— Это — тебе. — отперев замок полки с едой, я вручил ошалевшему гоблину вяленый окорок. — Награда. За храбрость. Понял?
На этот раз кивок был радостным, а взгляд — благодарным.
— Будешь хорошо служить — будет еще. Много. Вкусной еды. Хорошей. Свежей. Но — надо слушаться меня. Выполнять мои просьбы. Приходить на мой зов. Служить. Понял?
Судя по широко распахнувшимся глазам и истовому трясению головы — еще как понял.
Блуждающим взглядом поискав, что-бы еще "подарить", я наткнулся на кухонное полотенце. А что — очень даже подходит. В норе — грязно, а окорок он потащит именно туда. В полотенчико завернет — чистоту сохранит. И польза и радость от подарка — чем плохо?
— Это — тоже тебе. Подарок. — я вручил полотенце вконец ошалевшему от радости гоблину.
Невольно вспомнилась фраза: "Хозяин подарил Добби носок!" — больно уж непередаваемая гамма чувств отразилась на лице недавнего смертника.
Из прихожей послышался топот — Ворг зашел в дом.
— Когда я вернусь — приди сюда. Понял? А теперь прячься!
Свопл согласно пискнул, и нырнул в один из стоящих неподалеку ящиков, прикрывая себя крышкой.
— Фу-у! Чем это воняет? — зычно раздалось из гостиной. — Как насрал кто-то… — сморщился дварф, проходя ко мне на кухню. Мои пальцы невольно задергались, словно сжимая чье-то невидимое горло. Ворг испуганно попятился.