– Ну, еще увидимся с тобой, теперь-то мы вместе.
«Они надеются на тайчиутов! – с тяжелым чувством думал Тэмуджин, провожая взглядом повеселевших генигесских пастухов. – Радуются, что в тяжелую пору встретились соплеменники, а Таргудай не о них думает, он хочет их на съедение врагам оставить…»
С бессильной злобой он оглядывался на трусливо бегущих от врага соплеменников, сжимал кулаки и поднимал глаза в пасмурное небо: «Почему я не на коне с оружием в руках? Я бы в два дня пробрался к отцовскому войску и обратился к Сагану с призывом объединить рода под моим знаменем!..» Небо молчало…
Возы, вразнобой скрипя потертым деревом, с тяжелым стуком бычьих копыт прошли мимо брода и теперь шли над обрывистым яром. Сзади до слуха Тэмуджина вдруг донеслось:
– Послы от генигесов!
Он встал на ноги, оглядываясь назад, и на том берегу увидел троих всадников, быстрой рысью подъезжающих к броду. Это были нойоны генигесов. Все они были в высоких войлочных шапках и шелковых халатах. Они с разбега ворвались в реку. Вода сразу стала по животы лошадям, но те, не поднимая ног в синих бархатных гутулах, замачивая их в холодной воде, смотрели вперед, на ожидающих их на этом берегу тайчиутских нойонов.
– В халаты вырядились, – переговаривались на возах тайчиутские харачу. – Думают, так им лучше будет говорить с нашим Таргудаем…
Тэмуджин многое отдал бы, чтобы узнать, о чем они будут говорить, но место на берегу у брода, где встречались нойоны двух родов, все больше отдалялось от него. Сожалея, он еще раз посмотрел на выезжающих из реки генигесов и отвернулся; на него с удивлением посматривали тайчиутские возчики.
Таргудай выбрал себе место повыше на берегу, чтобы приближавшимся к нему генигесским нойонам пришлось смотреть на него снизу вверх, и с мстительной улыбкой на лице поджидал их. За спиной его плотными толпами проходило войско, а к нему один за другим присоединялись тайчиутские нойоны, чтобы вместе с ним встретить генигесов и послушать их разговор.
Таргудай все это время со жгучей обидой вспоминал слова, высказанные ему родовыми нойонами: «Уймись и не пытайся больше повелевать нами… кровь твою поднесем в жертву восточным богам…» И вот, не прошло и пяти дней, как один из них – генигесский Ухин-багатур – с двумя своими сородичами шел к нему на поклон. И Таргудай с нетерпением ждал его, он жаждал увидеть унижение одного из сговорившихся против него владельцев, которые дерзнули потягаться с ним – самым могущественным из нынешних монгольских нойонов.
Всплескивая мутную воду, кони вынесли на мокрый берег троих хмурых всадников. Они с подавленными лицами подъехали и встали перед семью тайчиутскими нойонами.
Таргудай с хищной злобой смотрел на Ухина, немолодого, годами равного с ним, воина, за убийство многих татар на войне получившего звание багатура и теперь с виноватым видом стоявшего перед ним. Тот, не поднимая на него взгляда, слез с коня. Ему последовали два других нойона помоложе и втроем они сдержанно, будто через силу сгибая спины, поклонились тайчиутам.
– Ну, что хотят сказать нам наши братья генигесы? – не скрывая язвительного торжества в голосе, спросил Таргудай.
– Враг пришел, братья тайчиуты… – по дрожащему голосу было видно, как трудно говорить Ухину-багатуру. – Помогите…
– Пять дней назад я получил от тебя отказ объединяться со мной против врагов, а сейчас я еду своей дорогой, о вас и думать перестал, и вдруг вижу: ты несешься ко мне со всех ног, будто родного брата увидел… и что слышу? Опять помогите… как-то непонятно ведешь себя, брат Ухин… ты хоть думаешь круглой своей головой, когда что-то делаешь или говоришь?
– Таргудай-нойон, – снова глухим неровным голосом заговорил Ухин. – Не время сейчас считаться. Враг занес оружие… Нас мало… Отобьемся сначала от врага, и тогда поговорим между собой, решим наши дела…
– Вон как он теперь заговорил! – Таргудай, оглядываясь на своих нойонов, возмущенно оскалил крупные желтые зубы. – Как будто и не просит у нас, а требует… Не время считаться… – он протяжным, гнусавым голосом передразнил Ухина, вызвав смех в толпе тайчиутов. – Пять дней дня назад было время, а сейчас не время?.. Когда же ты так сильно переменился? Не сегодняшним ли утром, когда почувствовал на своей шее онгутский аркан?.. Глупый, никчемный человек, ни ума, ни силы не имеешь, а умеешь только нос свой задирать не хуже чжурчженского хана! Чем ты думал, когда давал мне свой ответ на мой призыв? Думал, пронесет мимо смерти, обойдешься без меня? Нет, небо все знает, оно и подвело тебя к истине… Вот теперь и думай хорошенько, как ты должен был раньше поступить!..