Тэмуджин беспечно кивал головой, благодарно глядя на него и с радостью осознавая, что, наконец, отцовское войско отошло от коварных тайчиутов и пристроено в безопасном месте. За это он был готов обнять Мэнлига как родного брата.
VII
Тэмуджин поначалу все еще не мог до конца поверить в то, что его слова, сказанные им в горячке и случайно выдавшие смутно вынашиваемые им мысли, могли завлечь постороннего человека так, что тот бросил все свое имущество и пошел вслед за ним. Все то, что неосознанно накапливалось в нем все последние годы – его пока еще неясное чувство неправедности, несправедливости той жизни, которая сейчас шла в улусах борджигинов, ведомых нынешними нойонами, его ближними и дальними родичами – неведомо как выплеснулось из него в разговоре, и парень этот загорелся, прикипел к нему всей душой. Видно было, что бесповоротно поверил в него, в то, что он сможет устроить лучшую жизнь. Это и тревожило Тэмуджина; то и дело вставали перед ним, то отдаляясь, то охватывая его вплотную, одни и те же вопросы: «Смогу ли я на самом деле? Или поведу за собой людей, а там заблужусь, запутаюсь?..» Он отгонял эти негожие мысли как назойливых слепней, упорно утверждал в себе другое: «Смогу!»
Тэмуджин незаметно присматривался к новому другу. И радостно и изумленно узнавал в нем истинного мужчину и воина – такого, каким он и представлял себе хорошего нукера. Ловкий и сноровистый, с самого начала их пути тот всеми своими повадками выказывал решимость и готовность встретить опасность, вступить в борьбу. И со стороны было видно, что парень по-настоящему смелый, бывалый в таких переделках. Глядя на него и Тэмуджин, наконец, обрел ту уверенность, которой ему не хватало, когда он в одиночку пустился в эту погоню.
И когда на четвертый день к вечеру они, наконец, увидели вдали под горой стойбище из нескольких юрт и Тэмуджин, разглядев рядом с ним своих лошадей, предложил другу подождать, пока он отгонит их, тот решительно возразил:
– Я поеду вместе с тобой.
Тэмуджин внимательно посмотрел на него. Черные, чуть раскосые глаза того смотрели честно и искренне.
– Но ведь это мои кони, – сказал Тэмуджин, все еще удивляясь ему. – Зачем тебе из-за них подвергаться опасности?
– Я ведь теперь твой нукер, – просто ответил тот. – Нукер первым встречает опасность, а не прячется за спиной своего нойона.
И Тэмуджин окончательно убедился в том, что нашел настоящего помощника. Он с радостью тронул коня вперед, уже не думая об опасности, которая стерегла их впереди.
Стойбище было маленькое, небогатое, из четырех старых небольших юрт. Вокруг паслись несколько коров, маленькое стадо овец с козами, у коновязи стояли усталые ездовые мерины. Тэмуджин, разглядев все, понял что права была Сочигэл, первой догадавшаяся, что грабители были не настоящие разбойники, а какие-то харачу, занимавшиеся грабежом слабых. «Наверно, самих ограбили пришельцы, – подумал Тэмуджин, – вот они и восполняют свое поголовье».
В сумерках они напали на табун из-за ближнего холма. Черный жеребец Тэмуджина, стоявший в середине, сразу узнал хозяина и, поняв все, погнал остальных, больно кусая их в крупы и холки, издавая злое, повелительное ржание.
От стойбища почти сразу раздались пронзительные крики, залаяли собаки. Огромный черный пес стал догонять их. Оскалив волчью пасть, он мчался в сторону Тэмуджина, готовясь ухватить коня за ляжку. Тэмуджин вынул лук и с полуоборота пустил стрелу, пес кувыркнулся через голову с коротко торчавшим древком в груди, остался лежать темным пятном на склоне холма. Боорчи прошил стрелой другую собаку, та с визгом покатилась по траве. Скакавший за ними от стойбища всадник с длинной ургой в руках натянул поводья, стал поджидать других. Тэмуджин, догадавшись, приостановил своего коня и крикнул им:
– Эти лошади принадлежат родственникам Таргудая-нойона, если не хотите, чтобы он пришел и развеял вас пеплом по ветру, то не лезьте!
Выдумка его неожиданно отрезвила тех, они остановили своих коней и остались, неподвижно застыв в темнеющей степи.
Они гнали коней быстрой рысью всю ночь. Утром остановились, в укромной низине поспали по очереди до полудня и продолжали путь. Тэмуджин был счастлив, что так легко отбил своих лошадей, а еще больше он радовался обретению нового друга, который сам настойчиво лез к нему в нукеры, да и годен он был на многое.
Всю дорогу они проговорили между собой. Тэмуджин, поняв, что новый его нукер – из тех людей, которому можно доверять, не таясь рассказывал ему о своей жизни, о своей мечте вернуть отцовский улус и завести справедливые законы в своих владениях. Тот рассказывал о своем, откровенно говорил о том, как он с детства мечтал стать большим и уважаемым человеком в племени.