За утренней едой, когда все собрались у очага (новый нукер Джэлмэ, как гость, сидел рядом с Тэмуджином), он объявил:
– Сегодня я поеду за невестой.
За очагом стало тихо. Тэмугэ, потянувшийся было к котлу с мясом, убрал руку. Кроме Джэлмэ, скромно смотревшего перед собой, все удивленно взглянули на Тэмуджина.
– А разве сейчас такое время, чтобы жениться? – вырвалось у Сочигэл, которая в последнее время снова стала разговорчивой и, как прежде, слова свои отпускала не выбирая. – Ведь что сейчас творится в степи… Не подумают ли хонгираты, что сын Есугея за это время умом повредился?
Братья вопросительно посмотрели на мать Оэлун. Та долго молчала, трудно шевеля бровями, собираясь с мыслями.
– И вправду, – недовольно сказала она, – кажется, сейчас всем не до этого… Хорошо ли ты подумал, сын мой? Не лучше ли нам подождать с этим делом?
Тэмуджин вмиг побурел лицом, досадливо покосился на Джэлмэ и скрипнул зубами, будто от острой боли. Матери, поняв свою оплошность, виновато переглянулись между собой.
– Братья, выйдите из юрты, я хочу поговорить с матерями, – не поднимая глаз, охрипшим голосом проговорил Тэмуджин.
Те сорвались со своих мест, торопливо вышли наружу. Дождавшись, Тэмуджин гневно посмотрел на матерей.
– Вы что, решили меня в первый же день перед нукером опозорить? – тихо сказал он. – И что мне дальше ждать от вас, если вы с самого начала так ведете себя перед чужими людьми?
Матери пристыженно молчали.
– Прости нас, глупых, – мать Оэлун положила руку ему на плечо. – Не надо было нам при нукере говорить, но ведь дело непростое…
– Больше я ни слова не скажу при чужих… – зарекалась Сочигэл.
– Но ведь дело это нешуточное, – продолжала свое мать Оэлун. – Сейчас нам никак нельзя поступать необдуманно. Мы должны быть осторожны во всех делах с людьми… Ты подумай, ведь мы сватались к хонгиратам в то время, когда у нас был жив отец и был улус. А сейчас мы кто перед ними? Захочет ли теперь Дэй Сэсэн отдавать нам свою дочь? Обо всем этом ведь надо хорошенько подумать.
Сочигэл согласно качала головой.
– Когда мы к ним сватались, никакого разговора об улусе не было, – сдерживая злобу, глухо заговорил Тэмуджин. – Был разговор только о его дочери и обо всем мы с ними договорились, все обряды исполнили, а теперь они должны отдать мне мою невесту.
Мать беспомощно всплеснула руками.
– Послушайся нас, Тэмуджин… – вступилась Сочигэл. – Мы-то ведь получше знаем такие дела. Лучше будет поехать за ней потом, когда ты вернешь себе отцовский улус, тогда уж они не откажут…
– Они не будут ждать, если я исчезну на многие годы.
– Страшного в том нет, мы тебе другую найдем, – утешала его мать Оэлун. – Для такого парня, как ты, невесты отовсюду найдутся.
– Нет уж, я не хочу, чтобы люди показывали на меня пальцами и говорили, что мне хонгираты отказали в невесте…
Но обе матери словно сговорились, они твердо стояли на своем.
– Это будет глупо… – упрямо повторяла Сочигэл. – Там такая сейчас суматоха, людям не до этого. Дэй Сэсэн как услышит, так взбесится от злости, еще прогонит, опозорит нас на обе долины.
– Надо тебе на этот раз послушаться нас, – мать Оэлун жалостливо, как на маленького, смотрела на него: – Хонгираты будут смеяться над тобой, скажут, растерял весь улус и еще лезет в женихи. А потом и другие узнают, все будут смеяться.
Матери говорили наперебой, гладили ему руки, уговаривая. Ласковые слова их вязко оседали в ушах, будто связывали по рукам и ногам. Какое-то время Тэмуджин будто поддался их уговорам, осознавая правду в их словах, он готов был согласиться с ними. Но тут же, испугавшись своей слабости, встрепенулся, словно ужаленный.
– Нет! – громко выкрикнул он, резко поднимая голову и взглянув на мать. – Еще только вчера ты мне говорила, что не будешь вмешиваться в мои дела, прошла всего одна ночь и ты все забыла?
– Но, сынок, послушайся…
– Я знаю, что делаю, и вы мне не мешайте!
– Но ведь это никакому разуму не уразуметь… – снова начала было Сочигэл.
– Нет, я вам говорю! – властно повторил Тэмуджин и, блеснув волчьим огнем в глазах, как у отца Есугея, остро посмотрел на матерей. – Больше не говорите мне ничего! Я так решил и вам лучше не стоять на моем пути… А не то мы снова, как в прошлом году, поссоримся…
Матери долго молчали.
– Ну, что ж, – вздохнула мать. – Будем думать, что Тэмуджин хорошо подумал обо всем и знает, что делает. Ему решать, а нам слушаться.
Тэмуджин тяжело вздохнул.
– Я так решил, – глухо повторил он.