Мэнлиг, не скрывая своего изумления, смотрел на Тэмуджина и о чем-то напряженно раздумывал про себя.
Утром в предрассветных сумерках все вместе тронулись в путь. Хара Хадан взял с собой охранную сотню и вьючную лошадь с подарками Дэй Сэсэну от себя.
– Как отец твоего анды, я сяду вместо твоего отца, – сказал он Тэмуджину, выезжая из своего айла. – Так будет прилично.
Тэмуджин поклонился, не скрывая радости на лице: все складывалось как нельзя лучше.
Всю дорогу они ехали вместе с Джамухой, вслед за Хара Хаданом и Мэнлигом. Сзади ехали Бэлгутэй с сыном Мэнлига, а в нескольких десятках шагов за ними шла сотня воинов. Далеко впереди маячили трое всадников на рысистых лошадях.
– Как же вы зимовали в эти годы? – расспрашивал его Джамуха. – Я слышал, что ты убил Бэктэра и попал в плен к Таргудаю. Это правда?
– Правда, брат Джамуха, я потом тебе все расскажу, – отвечал Тэмуджин, а сам уже обдумывал предстоящую встречу с Дэй Сэсэном.
XII
В конце позапрошлого лета Дэй Сэсэн, так и не дождавшись возвращения внезапно убывшего от них Тэмуджина, пребывал в великом изумлении, перебирая различные догадки о том, что произошло у киятов, пока через неполный месяц не пришла весть о гибели Есугея.
Сначала он был оскорблен тем, что ему не сказали об этом прямо, а скрыли, как от чужого, что не известили его и позже. Но потом, когда он узнал, что семья Есугея оказалась брошенной своими ближайшими сородичами и, то ли влачила где-то жалкую жизнь, то ли совсем пропала, он несказанно обрадовался тому, что он так благополучно отвязался от нежелательного зятя.
Вести между Ононом и Керуленом в последние годы ходили от случая к случаю, поэтому Дэй Сэсэн долгое время больше ничего не знал о семье Есугея. Он уже объявил своим сородичам, что помолвка его дочери с сыном Есугея расторгается и что он будет ждать других сватов.
Как-то в конце этой зимы от проезжавшего по их земле генигеса он услышал, что будто сын Есугея убил своего сводного брата и теперь находится в плену у тайчиутского Таргудая. Тогда он мысленно поблагодарил богов за то, что отвели от него такого разбойника. «Еще неизвестно, как такой человек относился бы к нашей Бортэ», – подумал он и успокоил свою совесть от последних сомнений.
Во время нашествия пришельцев Дэй Сэсэн заплатил им требуемую дань, потеряв около трети своего поголовья, затем он тихо откочевал в сторону от больших владений и отсиживался в одном из урочищ ниже по Керулену, стараясь не попадаться на глаза ни врагам, ни соплеменникам. И считал, что еще легко отделался от беды: в годы бескормиц бывают и не такие потери, а тут хоть люди остались целы.
Когда же пришельцы ушли и на их место встали борджигины, Дэй Сэсэн по-настоящему заметался в поисках спасения. Он хорошо знал жадность и жестокость Таргудая еще по прошлой татарской войне: мимо возможности пограбить чужое тот не проходил ни днем, ни ночью, ни трезвый, ни пьяный, ни в проливной дождь, ни во время бури. Хорошо помнил он, как в конце войны тот со своей тайчиутской тысячей рыскал по буирнурской степи и без разбору громил попадавшиеся на пути курени и айлы, забирая у татар последний скот, пленя людей. И во время дележа общей добычи тот больше всех ругался с другими нойонами, стараясь захватить самые жирные куски.
Узнав, что взявший власть среди борджигинов Таргудай обвиняет во всех нынешних невзгодах керуленские рода, Дэй Сэсэн понял, что тот будет грабить стада и табуны в первую очередь у слабых и малочисленных родов – вроде них, хонгиратов. «Джадараны и джелаиры сильны, – думал он, мысленно оглядывая соседние рода. – В обиду они не очень-то дадутся, а такие как мы да олхонуты больше всех пострадают».
Чтобы не остаться одному перед опасностью, он отправил своего посла к джелаирам с намеком о том, не пора ли объединиться двум их родам перед борджигинами, но ясного ответа от них не получил. Видно, джелаиры сами боялись выступать открыто и выжидали, что будет дальше. «Если беда подойдет к ним, они побегут к джадаранам, – думал Дэй Сэсэн, но сам идти к этим, вспоминая прежние раздоры, не хотел. И все-таки, не видя другого пути в случае наступления борджигинов, он признавался себе: – А пойти на поклон к гордому джадарану придется, больше не к кому».
Как раз в это время к нему и прибыли сваты. Сначала от дозора, выставленного в двух харанах выше по Керулену, прискакал гонец.
– Нойон джадаранов с сотней воинов едет по левому берегу, – доложил он. – По виду гости мирные.
Едва в айле убрались и подготовились к встрече гостей, те прибыли. Оставив сотню за куренем, гости въехали в айл вшестером. Встречавший их у коновязи Дэй Сэсэн на несколько мгновений будто онемел, увидев рядом с джадаранским нойоном своего пропавшего зятя Тэмуджина. Тот, как ни в чем не бывало, приветливо улыбался ему. Кланяясь гостям и не зная, узнавать или пока не узнавать ему зятя, он принял поводья у Хара Хадана. Домочадцы его принимали остальных.