– Эй, остановитесь! – окликнул их Тэмуджин. – Что-то вы слишком уж распалились…
Те неохотно стали, тяжело дыша, не отводя друг от друга злых взглядов.
– Что у вас случилось? – Тэмуджин спустился с коня и посмотрел на Хасара. – Это ты тут опять смуту разводишь?
– Пусть он тут не воняет, будто после тебя Бэктэр будет старший, а не я.
Тэмуджин, не ожидавший такого спора между братьями, с трудом осмысливая услышанное, пристально оглядел их.
– Что это вы тут еще придумали, – он долго не мог найти слов, чтобы рассудить их. – Для меня вы с Бэктэром равны.
– Для тебя пусть равны, а между нами я старший, – не уступал Хасар. – Старшими считаются дети от старшей матери, и только потом идет младший род.
– Бэктэр старше по возрасту, – примирительно сказал Тэмуджин. – Его тоже надо уважать.
– Я старший после тебя, а не он, – упрямо дернул головой тот. – Вот вырасту и, если он не будет это признавать, я ему еще покажу…
– Ладно, хватит! – оборвал его Тэмуджин и, вдруг наполняясь гневом, разразился руганью: – Тебе надо еще дожить до той поры, когда вырастешь. Если вы уже сейчас делитесь да считаетесь, вырасти вам, может, и не придется, враги вас как тетеревов на свадьбе переловят. Ума у вас обоих как у тарбаганов, а носы-то задирать уже хорошо научились. Вы вдвоем хорошенько запомните: если я еще раз услышу от вас такие разговоры, оба от меня этими же прутьями по голым спинам получите. А сейчас закройте свои рты и шагайте за коровами!
Тэмуджин посмотрел как они, по-бычьи угнув головы, не расставаясь со своими прутьями, побрели в сторону леса. Помедлив, он решил, что нельзя оставлять их одних, пока не остыли. Он снова запрыгнул на мерина и шагом тронул за ними. «Еще покалечат друг друга, щенята неразумные – досадливо думал он. – Теперь мне еще их сторожить осталось…»
Проезжая по подножию горы и глядя на Бэлгутэя, Тэмуджин с горьковатым чувством удивления размышлял про себя: «А он, оказывается, в мыслях за своего брата держится, раз из-за него в драку бросился. Если между нами с Бэктэром что-то начнется, он встанет за него… Что ж, одна мать их родила, так и должно быть, не будет же он идти против единоутробного брата. Ну, ничего, Хасар его возьмет на себя…»
Бэлгутэй шел, упрямо пригнув голову, как молодой бычок перед тем, как боднуть врага и Тэмуджин впервые удивленно подумал про него: «А ведь вышел на поединок против Хасара, не побоялся, видно, тоже не слабый будет человек…»
Коней и коров они нашли на дальнем краю соседней поляны. Обученные пастушьи собаки, чутко насторожив уши, посиживали в траве у опушки. Хасар и Бэлгутэй за гривы поймали своих коней, сели на них без узд. Неторопливым шагом погнали стадо назад, к стойбищу. С неба стало накрапывать редкими каплями. Темноватые тучи, закрыв пространство между горами, все наплывали с северной стороны.
Когда они, оставив стадо на виду, вернулись в стойбище, в долине снова заморосил мелкий, затяжной дождь. Тэмуджин стреножил мерина и, сняв с него узду, зашел в юрту.
На женской половине хлопотала Сочигэл, переливала только что снятый с котла еще горячий архи в медный кувшин. По юрте разносился острый винный запах.
Мать Оэлун, усадив рядом с собой у очага двухгодовалую Тэмулун, кормила ее вареной рыбой. Она тщательно извлекала из мягких кусочков хариуса мелкие, едва видимые косточки и подавала ей. Та запихивала их в свой маленький пухлый рот и, вкусно причмокивая, жевала.
Тэмуджин присел рядом, подмигнул ей.
– Вкусно?
Не избалованная вниманием старшего брата, Тэмулун радостно заулыбалась.
– Вкусно, – она вывалила изо рта часть на ладошку, подала ему. – На!
Тэмуджин взял наполовину изжеванный, замусоленный детской слюной кусок, положил себе в рот, зажмурился.
– О-оо, как вкусно! – в нарочитом восторге он долго качал головой. – Какая щедрая у меня сестра! Как вкусно она меня угостила!
Та громко смеялась, глядя на него с счастливым лицом, показывая ровный ряд отросших передних зубов.
– Ну, если уже угощать начала, значит, насытилась, – Оэлун положила чашку с рыбой на столик, вытерла ей рот. – Иди, поиграй.
Та встала на нетвердые ноги, спотыкаясь, подошла к Сочигэл, по-детски шепелявя, обратилась к ней:
– Сочигэл-эхэ, налей мне архи.
– Чего тебе налить? – весело захохотала та, заставив улыбнуться Тэмуджина и Оэлун. – Тебе еще рановато пробовать крепкую пищу, а то пьяницей будешь, когда вырастешь. Иди, лучше я тебе молока с пенкой налью.