Когда впереди завиднелся огромный курень тайчиутской ставки, широко раскинувшейся по склонам холмов, у Бэктэра снова беспокойно застучало сердце. Руки его одеревенели, и будто сами стали натягивать поводья, замедляя ход коня. Старший нукер, ехавший справа, заметил это и усмехнулся:
– Э-э, не годится сыну Есугея показывать страх. И смерти навстречу полагается идти со смехом, разве у вас, у киятов, не учат этому детей родители…
«Все… смерть, все-таки… – осел внутренне Бэктэр и опустил голову. – Сто раз мог попытаться убежать, а сейчас поздно…»
– Ты что, парень? – удивился старший нукер, увидев на глазах его слезы, с улыбкой дотронулся до его плеча. – Это я так, к слову сказал. Никто не будет тебя убивать, слышишь?
Второй нукер, посмотрев на него, громко расхохотался:
– Ты, парень, глуповат, оказывается, на самом деле. Если бы надо было убить, мы пристрелили бы тебя там же в лесу и похоронили так, что никто не нашел бы, понял?.. Ты смотри, еще нойону не скажи, будто мы тебя по дороге пугали… А то узнают люди, засмеют тебя. На всю жизнь посмешищем станешь, понял ты?
– Ты, и правда, не подумай, что напугать хотели, – забеспокоился старший. – А то ведь неправильно поймешь и будет беда. Ты не подумал так?
– Нет, не подумал, – сказал Бэктэр и окончательно успокоился: «Боятся перед Таргудаем меня обидеть, значит, и вправду он для разговора вызывает…»
Бэктэр снова воспрянул духом. Снова полегчало в груди и ярче засветило склонившееся к закату солнце… Отбросив страхи и подозрения, он теперь с любопытством рассматривал приближающуюся огромную ставку тайчиутов и думал: «Вот это настоящий курень… вот где истинная жизнь…»
Все ближе становились многочисленные, плотно составленные юрты внешнего круга, они серели круглыми боками, и вид давно не виданного им большого куреня волновал Бэктэра.
Въехали в круг. Бэктэр жадно косил глазами по сторонам, разглядывая снующих между юртами незнакомых людей, лошадей у коновязей, высматривал своих сверстников и красивых девушек. Люди не сильно обращали на них внимание, было видно, что приезжие здесь бывали частенько. Лишь дважды какие-то суровые лицами мужчины сдержанно поздоровались с нукерами Таргудая.
Не доезжая до середины куреня, старший нукер отпустил второго. Тот, прежде чем отделиться от них и скрыться за юртами, миролюбиво улыбнулся Бэктэру и кивнул на прощание головой. «На будущее старается, – с усмешкой подумал Бэктэр, – на всякий случай, если Таргудай меня возвысит, чтобы я не отомстил».
Наконец подъехали к главному айлу. Бэктэр смотрел во все глаза. В широком кругу айла стояло шесть юрт. Нукер смело проехал к коновязям. Из открытой двери большой юрты доносились голоса; в одной из них, раздававшемся громче всех, гулко покрывая другие, Бэктэр узнал голос Таргудая. Они спешились и привязали коней. Из юрты вышла молодая женщина, оглядела их, задержав пристальный взгляд на Бэктэре.
– Доложи, – сказал ей нукер, оправляя на себе одежду, подтягивая ремень.
В юрте стихли голоса и вскоре оттуда стали выходить незнакомые мужчины. С озабоченными и недовольными лицами, они сдержанно здоровались с нукером и гурьбой, продолжая негромко о чем-то спорить между собой, удалялись из айла.
Они ждали. Нукер, заложив руки за спину, задумавшись, застыл с нахмуренным лицом. Бэктэр, борясь с нахлынувшей робостью, глотал в пересохшем горле загустевшие слюни. Наконец вышла та же женщина и сказала им:
– Проходите, нойон вас ждет.
Она, потупив взгляд, прошла мимо них и скрылась в дверях малой юрты.
Таргудай встретил Бэктэра с распростертыми объятиями.
– О-о, Бэктэр, племянник мой, наконец-то приехал, – он тяжеловато встал с хоймора и обошел очаг, выходя перед ним, взяв его за плечи и с радостной улыбкой всматриваясь ему в лицо. – Какой ты большой вырос… ну, проходи, проходи сюда, садись.
Он усадил его по правую руку, вернулся на хоймор.
– Ты, Унэгэн, пока иди, отдохни, – усаживаясь, говорил Таргудай нукеру. – У нас с племянником важный разговор будет, ты не мешай нам.
Тот, поклонившись, вышел.
– Ты, наверно, с дороги голодный, – по-свойски благодушно говорил Таргудай, сквозь смеженные веки поглядывая на него, – и я тоже голодный сижу… сейчас нам с тобой все принесут и мы с тобой хорошенько поедим.
Снова зашла та же женщина, и Таргудай сказал ей:
– Налей нам по чаше крепкого айрака и потом скажи там, чтобы сварили бараньи ребра с лопаткой, и почки и печень… А пока поставьте на стол китайскую сладкую пищу, несите все, какие есть, я буду угощать племянника.