– У тебя все цело? – расспрашивал старик, оглядывая его с головы до ног. – Ничего не болит?
– Ты будто знал, куда падать, – говорил молодой, осматривая место. – Немного в сторону туда или сюда и пришлось бы тебя тут вместе с конем оставлять. Видишь, ствол совсем рядом лег. А эти два толстых сука тебя обложили как ребенка в зыбке.
Тэмуджин, приходя в себя, оглядывал упавшее дерево. Всюду желтыми клыками торчали острия обломанных сучьев. Рядом лежала бездыханная туша коня с кровавой раной в груди и облитый красным снег.
– А ну-ка, посмотрите сюда! – молодой воин пошел к корневищу упавшего дерева. – Это что такое?
От черневшего круга вырванной с корнем земли по глубокому снегу тянулся след, теряясь за ближайшими кустами.
– Это не конский след, – говорил молодой, склонившись перед собой, разглядывая. – Тут только что прошел пеший человек.
– Ты здесь кого-нибудь видел? – спросил старик, темнея лицом, и по-новому оглядывая упавшее дерево.
– Нет, – облизав засохшие губы, сказал Тэмуджин. – Но когда лежал здесь, слышал человеческие шаги…
– Смотрите, а это что за припас тут лежит, – молодой, нагнувшись, вытащил из снега толстую жердину длиной в полтора алдана, с обеих сторон ровно обрубленную топором. – Что им здесь делали?
Старик внимательно осмотрел землю под корневищем дерева.
– Земля не свежая, – сказал он, изумленно глядя на молодого. – Это дерево упало не сейчас, а видно, еще до снега. Тогда же его подняли обратно и подперли этой жердиной. Оставалось только дернуть ее за веревку, как…
– Давно готовили дело… – сказал тот и посмотрел на Тэмуджина. – Видно, ты стал занозой в глазах у наших нойонов.
Тэмуджин, удрученный, молча смотрел на то место, где он только что лежал, придавленный суком, рядом со смолистым мерзлым стволом шириной в охват.
– Послушай меня и хорошенько запомни, – сказал ему старик, раздумчиво глядя на него. – Если хочешь остаться живым, не болтай никому о том, что здесь случилось. Мы сейчас поедем в цепь, а ты снимай со своего коня седло и иди по старому следу обратно. Поклонись Таргудаю и скажи что, мол, коня придавило деревом, хребет ему сломало, а ты вылез, осмотрел коня и прирезал. Делай вид, будто ты не понял, что на самом деле было. И отныне старайся нигде одному не оставаться. Да хорошенько посматривай вокруг, как же ты не увидел такую подпорку под деревом?
– Да ее не сразу заметишь за кустами, – вступился за Тэмуджина молодой. – Не ошкурена, да еще снегом присыпана…
– Ладно, поехали, – заторопился старый. – А то наши вон уже где, скоро зверь сверху пойдет…
Они сели на коней и двинулись друг за другом наискосок по склону, ведя новый след в глубоком снегу, негромко переговариваясь между собой. Тэмуджин проводил их тоскливым взглядом; он смотрел им в спины, пока они не скрылись в зарослях молодых сосенок.
Оставшись один, чувствуя, как у него сжимается в груди, он оглядывался по сторонам: тот, кто свалил на него дерево, чьи удаляющиеся шаги он слышал, мог не уйти далеко, а спрятаться где-нибудь в кустах и следить за ним. Тэмуджин быстро нагнулся и достал из под ветвей свой лук, выпавший из рук при ударе и, вынув из колчана новую стрелу, приладил к тетиве. Подошел к неподвижной туше коня; не выпуская из рук оружия, торопливо отстегнул подпругу и, обойдя с другой стороны, вытянул его по снегу из-под туши. Снял узду, освобождая из все еще тепловатого рта мертвого коня железные удила и, взяв все в охапку, быстро пошел обратно по своему следу…
Идя по лесу, Тэмуджин часто останавливался и, встав за деревом, прислушивался вокруг. Внизу, в долине, не смолкая гремел ехор – там продолжалась облава. Было смутно на душе, облегчение оттого, что опасность прошла мимо, смешивалась с тревогой от предстоящей встречи с Таргудаем. Беспокоило, как тот поведет себя, увидев его, не взбесится ли от злости и что придумает дальше. Осознавая, что надо быть готовым ко всему, Тэмуджин изо всех сил укреплял свой дух решительными мыслями. «Ничего вы не смогли со мной сделать, – бодрил он себя. – Ничего и не сможете, потому что за мной смотрят сами небожители…»
И лишь единственный раз, когда он проходил совсем близко от цепи загонщиков, к нему пришла ослабляющая мысль пойти к нукерам своих дядей Даритая и Бури Бухэ, которых он утром видел позади тайчиутских сотен – те сейчас должны были быть где-то ниже по цепи – и переждать у них какое-то время. Подумав, он через силу отогнал ее. Даритай может посмеяться над ним: летом, когда звали, не захотел идти, а теперь прибежал, как хвост прищемило. Но главное, Таргудай поймет, что он разгадал его попытку убить, и тогда со зла или спьяну может пойти в открытую.