Тэмуджин шел и видел, как воины, заметившие его, передавали о нем другим. Те оглядывались, смотрели на него и передавали дальше, и скоро их перекличка дошла до самого Таргудая. Крайний в цепи всадник что-то крикнул нойонам, указывая плеткой в его сторону, те разом повернули взгляды и Таргудай, увидев его, долго смотрел на него. Тэмуджин, не спуская глаз, следил за ним. Расстояние между ними было еще немалое, до полутора перестрелов, еще и лиц нельзя было по-настоящему различить, но Тэмуджин уже чувствовал, как тот давит на него тяжелым взглядом своих красных бычьих глаз.
Через некоторое время Таргудай повернул голову в другую сторону и, было видно, что-то сказал нукерам – один из троих всадников, что стояли за его спиной, потянувшись, взял за поводья заводного коня, стоявшего рядом, и рысью поскакал навстречу Тэмуджину. «Глупо он поступил, – сразу подумал Тэмуджин. – Сначала дождался бы и спросил, где мой конь, а потом уже своего давал. А так он показал, что уже знает, что с моим конем… Значит, растерялся и не обдумал, как нужно себя вести. Это хорошо…»
Тэмуджин узнал в приближающемся всаднике Унэгэна, того, который снаряжал его на охоту и выдавал ему оружие. Приблизившись, тот пристально всматривался в него, оглядывая с ног до головы, и было видно, что сильно удивлен.
«Он тоже все знает, – подумал Тэмуджин. – Не то по-другому смотрел бы… что он, не видел людей, которые потеряли лошадь?… Другой стал бы смеяться надо мной, а этот нет, он все знает…»
– Что с конем? – спросил Унэгэн, все еще удивленно оглядывая его.
– Деревом придавило, – сказал Тэмуджин и подал ему седло с уздой.
Он крепко взял под уздцы норовистого буланого коня, закинув поводья ему на шею, крепко схватился за гриву и взобрался в остывшее на морозе седло. Повернул и первым поскакал в сторону толпы нойонов.
Таргудай встретил его с настороженным и, как показалось Тэмуджину, растерянным взглядом.
– Сын Есугея на облавной охоте потерял коня, – напряженно усмехнулся он. – Что случилось?
– Сухое дерево упало прямо на меня, – невозмутимо глядя ему в глаза, произнес Тэмуджин. – Коня придавило, а я жив остался…
– Коня насмерть придавило, а ты жив остался? – удивленно переспросил Таргудай.
– Ему суком переломило хребет, он не мог встать на ноги, и я его зарезал, – сказал Тэмуджин, запоздало вспомнив, что забыл свою мадагу помазать кровью и тут же решая: «Скажу, что снегом вытер».
Таргудай молчал, глядя на него. Нойоны и нукеры, примолкнув, выжидательно посматривали на них обоих. В толпе позади других нойонов Тэмуджин заметил потупленные лица детей Хутулы, еще дальше – испуганное лицо Даритая, злобно нахохлившееся, темное от мороза – Бури Бухэ.
– Зарезал, говоришь? – спросил Таргудай. – А чем ты его зарезал?
– Мадагой…
Таргудай, помедлив, подозрительно глядя на его мадагу, сказал:
– А ну, покажи его.
Тэмуджин вынул лезвие из ножен.
– А почему он у тебя чистый?
– Я его протер снегом.
Таргудай снова помолчал, давя на него тяжелым бычьим взглядом. Тэмуджин сидел в седле, удерживая нетерпеливо переступавшего ногами коня и смиренно потупив глаза.
– А десятник тебя видел?
– Нет. Я не стал докучать ему с этим делом… облава уже спускалась вниз и наши двинулись вперед, ему уже не до меня было. А я снял седло с коня и пошел к вам.
– Дух у парня есть, – наконец облегченно усмехнулся Таргудай и затем расхохотался. – Его только что чуть насмерть не задавило, а он снегом чистит свой нож от лошадиной крови. Да, это истинный монгол, что вы думаете?
Он обернулся к другим нойонам и те, соглашаясь с ним, замотали лисьими, выдровыми и росомашьими шапками, загомонили:
– Есть, есть мужской дух у парня…
– Хоть плохой, а свой…
– На войне такой пригодится…
– Ладно, – Таргудай прервал смех, похолодев лицом, и обернулся к Унэгэну. – Возьми с собой нескольких рабов и поезжай по его следу. Рабы пусть вытаскивают коня и режут себе на корм, а ты найди десятника и хорошенько поговори с ним, спроси с него: почему он не смотрел за моим племянником, почему допустил такое, а потом мне скажешь… Понял?
– Понял, – тот повернул коня в сторону толпившихся неподалеку пеших людей.
– А ты, – Таргудай снова повернулся к Тэмуджину. – Сегодня побудешь здесь, а завтра снова пойдешь с загонщиками. Ты еще молод, чтобы стоять с нами и ждать готовой добычи, должен еще побегать на благо племени.