«Все же боится он меня, – подумал Тэмуджин. – Подарки обещает, лишь бы я связал себя словом не мстить… А то, что убивать пока не собирается, это хорошо, надо подыграть ему в эту сторону…»
– Не знаю, – он напустил на себя смиренный вид, – чем это я перед вами так провинился, дядя Таргудай…
– Как это чем? – вскинулся тот, обрадованно блеснув глазами, видя, что он близок к тому, чтобы образумиться. – Да ведь ты не признаешь ни меня, никого больше в племени за старшего!
– Когда же это было такое? – недоумено пожал плечами Тэмуджин. – Старших я всегда уважаю…
– Уважаешь? – недоверчиво покосился Таргудай. – Ну, тогда, может быть, я еще подумаю о тебе… И с отцом твоим еще как-нибудь договоримся… – он задумался на мгновение и тут же встряхнулся, взглянул на него: – Надо, надо старших уважать, а мы вас научим, как жить, так будет правильно. А ты еще подумай про себя – летом снова соберется суд старейшин, мы послушаем тебя, если повинишься и пообещаешь вести себя хорошо, тогда и тебе будет хорошо. Понял?
– Понял, – согласно кивнул Тэмуджин.
– Ну, вот и ладно, – уже одобрительно смотрел на него Таргудай. – Вижу, из тебя еще выйдет человек. Ну, иди к себе пока, да скажи там в молочной юрте, что я разрешил тебе взять арсы и мяса, неси своим, ешьте… Видишь, какой я добрый, когда ко мне с добром обращаются!
Тэмуджин встал, поклонился и пошел к двери. Перед тем как выйти, он оглянулся: Таргудай, уже не глядя на него, тяжело поднимал обеими руками домбо и осторожно наливал себе в чашу арзу.
Тэмуджин набрал в молочной юрте целый мешок еды – звериного мяса пожирнее и арсы большими кусками – и в темноте нагибаясь под тяжестью ноши, пошел к своей юрте. Чувствовал он огромное облегчение на душе, будто сбросил с себя кангу вдвое тяжелее той, которую таскал на себе. Таргудай спьяну проговорился, что не хочет убивать его, да еще удалось ему притвориться перед ним, будто он смирился со своим положением и готов признать его правоту. Значит, до лета Таргудай не будет его трогать, будет ждать нового суда старейшин, а ему, Тэмуджину, нужно дождаться лишь до тепла, когда можно будет бежать, а там уж он сумеет уйти на недосягаемое место.
«Можно уехать к джелаирам или хонгиратам, а то и к кереитам, – давно уже размышлял он, бессонными ночами обдумывая свой будущий побег, – а то и уйти вглубь тайги, а там хамниганы помогут. Везде можно укрыться, только не быть здесь и не ждать ежедневно, когда Таргудай от помутнения головы вздумает расправиться со мной… А после такой неудачной облавы и несчастливого набега на онгутов Таргудая мало кто будет слушать… такие дальние рода как джадараны меня ему не выдадут…»
Тэмуджин вошел в юрту и сидевшие вокруг очага рабы разом обернулись к нему. Недавно придя с работ, они грели застывшие на морозе руки и ноги, поближе прижимаясь к огню. Котел не ставили на очаг, тот, пустой еще со вчерашнего вечера, стоял у восточной стены.
Все заулыбались, глядя на него, заметив веселый смешок на его лице и, радостно загораясь глазами, присматривались к тяжелому мешку, который он затаскивал вслед за собой через порог.
– Что это у тебя? – удивленно протянула Хун, в последнее время оправившаяся от своего горя.
– Еды на вечер вам принес, – Тэмуджин подтащил мешок к свету, раскрыл и из него высунулся мясистый кусок хребтины с ребрами.
– Это что, изюбриное мясо?
– А там что белеет, арса?
– Откуда ты взял такое богатство? – загомонили все разом, вскочив со своих мест и обступая со всех сторон, заглядывая в мешок.
– Да мы ведь три дня будем пировать с такой едой! – счастливо потрясал кулаками меркитский Халзан.
– Ну что, сейчас будем варить, Тэмуджин?
– Не любоваться же я тащил на себе эту тяжесть, – Тэмуджин, улыбаясь, присел к очагу, протянул руки к огню. – Давайте быстрее варить, а то от голода я готов и на сырое наброситься.
– Все сейчас мы не съедим, животы не вместят, – сказал хоринский Тэгшэ, оглядывая возбужденные лица вокруг. – Может быть, часть оставим на потом?
– Что ты говоришь? Сварим все сейчас, – решительно настаивал пожилой найман Мэрдэг. – Сырое мясо хранить надо будет снаружи, на морозе, а днем еще увидит кто-нибудь, утащит наше добро.
– Да это все сразу ни в какой котел не влезет, – озабоченно говорила Хулгана. – Ну ничего, частями сварим, ночь впереди длинная.