В этом внешне обычном движении было одно новое, пока еще незаметное постороннему глазу – рода на этот раз шли на свои весенние пастбища без прежнего согласия и уговора между собой. Не было обычной договоренности между ними ни о том, когда всем трогаться с зимних стоянок, ни о том, какие земли занимать весной, а какие оставить на лето, ни о том, кому на этот раз уступить лишние урочища соплеменникам, чтобы все могли одинаково напитать свой скот и приготовиться к следующей зиме…
Таргудай, перестав пить архи и на время протрезвев, до начала новой луны ждал, когда приедут к нему родовые нойоны, чтобы обсудить предстоящую кочевку. Не дождавшись никого кроме киятов да некоторых самых захудалых, кому и жить без прикрытия крупных родов было невозможно, он понял, что основные рода племени окончательно отвернулись от него – и не только дальние, но и многие ближние, которые много лет были вместе с ним. Понимал он и то, что причиной тому были неудача на облавной охоте, а больше того – неудачный набег на южные земли.
Такое беспорядочное кочевание всегда таило для племени опасность разлада изнутри. Переставшие договариваться друг с другом рода порознь шли на свои старые пастбища и жили там спокойно, без столкновений лишь первое время. Как только – из-за больших снегопадов или наводнений – оставались без пастбищ одни рода, они вынуждены были занимать свободные земли у соседей – и тут начинались споры, обиды и драки…
Самым же опасным, что могло случиться в такую пору, было нападение со стороны других племен: находившиеся во вражде между собой рода не могли сразу прийти к примирению, объединить свои войска против пришельцев. Иные нойоны даже, бывало, радовались, когда вражеский удар приходился по соседям, а сами старались увернуться от столкновения, откочевывая в сторону, вместо того, чтобы прийти на помощь. Попытавшиеся защититься своими малыми силами курени терпели поражения, теряли людей и табуны…
Именно в такую пору на монголов большой силой, отрядом численностью около тумэна всадников, напали онгуты вместе со своими мелкими подвластными племенами – в ответ за недавний их злополучный набег на них. Надежды Таргудая и других нойонов остаться неузнанными не оправдались: то ли остались в каменистых гобийских степях следы монгольских коней, когда они, потерпев поражение в набеге, стремглав бежали домой, на Онон, то ли онгутские шаманы разглядели их в своих видениях, но напали онгуты, как было видно по всему, уверенные в том, кто их обидчики: ударили без долгих выяснений и разведки, и удар их был сокрушителен.
Позже Таргудаю и другим нойонам стало известно, что онгуты привели за собой еще и чжурчженей, чьи северные границы они охраняли, а те натравили на монголов татар, давних монгольских врагов. Ударили все они тремя отдельными клиньями: с юго-запада, с юга и с востока.
Первыми онгутами были разгромлены только что пришедшие на новые пастбища на верховье Шууса джелаиры. Жившие южнее их по Керулену джадараны, откуда-то проведав об идущем на них онгутском войске и не желая участвовать в чужом споре, отошли в сторону, в верховья реки, к горам, открыв врагам дорогу на Онон. Жившие на среднем Керулене олхонуты и баруласы были сметены двумя тумэнами чжурчженей как кучки пепла под холодным порывистым ветром, бежали в беспорядке на север, неся на другие рода страх и ужас войны…
И лишь бывший на востоке тумэн Есугея, расставленный Таргудаем по границе с татарами, достойно встретил врага. Дальние дозоры, тайными цепями протянутые почти вплотную к владениям татар, сигнальными кострами предупредили свои кочевья о выступлении врага. Быстро связавшись между собой, тысячники Есугея сначала отправили свои курени со скотом на северную сторону Онона, придав им в прикрытие сильный отряд, а потом трое суток сдерживали наступавших татар, мелкими, но частыми стычками тревожа их, не давая им проникнуть вглубь монгольских земель. Однако и они, не получив за все это время от Таргудая ни подкреплений, ни указаний о дальнейших действиях, и прослышав о том, что южные рода открыли свои границы и без памяти бегут от онгутов и чжурчженей, не выдержали. Вожди тысяч во главе с Саганом решили не стоять насмерть неизвестно за что, когда другие бегут, и увели войска вслед за своими куренями на север, в сторону Аги и Шэлгэ…