Тэмуджин, проводив взглядом первые возы, осмотрел огромное скопление их на этом берегу и увидел арбы Таргудая, скучившиеся впереди. Тронув свою арбу, он с трудом пробился к ним, протискиваясь между чужими телегами. Харачу, узнавая арбу нойона, давали ему дорогу, теснясь, отводили свои возы в сторону.
Жена Таргудая, ехавшая верхом на саврасой кобыле, со стороны заметила его отставшую арбу и зло покосилась на него.
«Будь на моем месте Сулэ, досталось бы от нее побоев, – усмехнулся про себя Тэмуджин и двинул свою арбу вслед за другими в воду. – Тут же при людях с плетью набросилась бы…»
Переправившись, арбы без остановки пошли вслед за овечьими стадами на восток. Кони и коровы ушли далеко вперед. Возы катились плотной порывистой гурьбой, то и дело обгоняя друг друга на ровной зелени. Полусотня суровых нукеров не отставала от них, кнутами подгоняла возчиков – рабов и харачу. В страхе рвались от них и быки и люди. Тут и там раздавались хлесткие удары витых ремней, не смолкали злые окрики и ругань. Тяжелый торопливый топот с глухим деревянным скрипом и треском разносились по округе и наводили на людей страх и тоску.
К полудню людям, наконец, стало понятно, почему вдруг так заторопились нойоны. Идя по высокому северному берегу и затем поднявшись на склон вставшей на их пути продолговатой сопки, тайчиуты далеко на южной стороне увидели какое-то небольшое кочевье, спешно продвигавшееся между холмами к Онону. По всем приметам было видно: род этот не просто укочевывал, а бежал от настигающего врага.
Рысью гоня перед собой скот, всадники там изо всех сил спешили к виднеющемуся ниже по течению другому броду, чтобы перейти на этот берег. Около сотни бычьих возов беспорядочной кучей шло в отдалении, а за ними, отстав всего на два перестрела, шло небольшое войско – меньше полутысячи всадников. Войско было разделено на сотни, они шли друг за другом растянувшись вширь, прикрывая кочевье от невидимого отсюда противника, который скоро должен был наступить им на хвост.
Тайчиутские возчики, увидев вблизи от себя бегущих от явной опасности соплеменников, уже без принуждения погнали своих быков. Испуганно озираясь вдаль южных холмов, где вот-вот должны были показаться войска чужеземцев, они с силой хлестали по широким спинам животных и те тяжелой рысью рванули по неровному склону вперед. Загромыхали на каменистых колдобинах деревянные колеса. Конные старики и женщины с детьми в спешке порысили вслед за стадами куреня.
Тэмуджин дважды ударил своего быка ивовым прутом, прибавив шагу и, обернувшись назад, смотрел на войско Таргудая, прикрывавшее их сзади. С высоты склона было видно, как ведомый самим Таргудаем трехтысячный отряд переходил по их следу брод. Передние шли уже по этому берегу, а задние все еще тянулись на той стороне и только подбирались к реке. Там еще не видели появившееся за рекой и холмами чужое кочевье. Тэмуджин заметил, как на середине реки молодые воины затеяли игру, пытаясь стащить друг друга с коней в воду. Один за другим искупались несколько воинов. Передние выходили на берег со своими сотнями, а задние, войдя в воду и глядя на них, тоже принимались за ту же игру…
Унэгэн отправил к Таргудаю молодого нукера с вестью и тот сорвался вниз во весь опор.
На возах вдруг разом загомонили тайчиуты, вскочили во весь рост, показывая руками на юг.
– Вон и они показались, от кого бегут эти люди…
– Где, где?..
– Да вон, под черной тучей.
– Ах, вон их сколько…
– Как же их много!
– Подожди, еще не все вышли…
Тэмуджин, напрягая зрение, всмотрелся туда и увидел, как в далекой, почти у самого горизонта, низине из-за склона холма медленно выползала длинная, издали похожая на непомерно разжиревшую змею, лавина. Черная издали толпа всадников все выходила, вытекала из-за склона, удлиняясь и расширяясь, полой водой заполняя пространство на широкой низине и неизвестно было, сколько их еще там, за холмами.
– Это онгуты!.. Так или нет? – позади взволнованно заговорил один толстый харачу, обращаясь к другому, старому, и Тэмуджин, оглянувшись, узнал его утробный голос, слышаный им ночью. – Разворошили осиное гнездо на свою голову…
– Это еще ничего, если онгуты, а то как бы чжурчжени не были, – сиплым голосом отозвался старик, подслеповато моргая и старательно протирая глаза тыльной стороной указательного пальца…
– Какая теперь разница, – сварливо проворчал толстый. – Чжурчжени старые враги, онгуты новые, а сейчас и те и эти одинаковые недруги…