Тэмуджин долго молчал, думая над ее словами.
«Ладно, – решил он, не придя ни к чему, – найдем ее, и все само станет на место. Но за Бортэ я никогда не прощу ее, подлую предательницу. Теперь-то уж видно, что она такое же животное, как и ее Бэктэр…»
– Есть еще другой разговор, – сказал он.
– Говори, – вздохнула мать.
– Я никогда не расспрашивал тебя о твоем прежнем замужестве у меркитского Чиледу-багатура…
Он заметил, как разом вспыхнуло лицо матери, словно у юной девушки. Подавляя в себе нерешительность, он твердо закончил:
– Но теперь пришло время поговорить об этом.
– А зачем тебе это знать? – голос матери звучал неуверенно.
– Я должен знать все, – Тэмуджин требовательно посмотрел на нее.
Она убрала в сторону шитье, оглянулась на дочь.
– Тэмулун, иди, собери еще корзину аргала.
Та быстро вышла.
– Ну, спрашивай.
– Когда отец отбил тебя у Чиледу-багатура, не обещал ли тот потом вернуться за тобой?
– Нет, он ничего не обещал.
– И после он ведь не пытался возвратить тебя?
– Нет.
– Его среди напавших не было, и от него они нам ничего не передавали, значит, его уже нет в живых.
– Выходит, так, – вздохнула мать.
– А раз так, эти люди пришли просто поживиться на нас. Ведь наш отец не убил Чиледу, дал ему уйти, и потому для кровной мести у них повода нет, однако они пытались нас убить – значит, они посягнули незаконно.
– Наверно, так.
– Сам Чиледу в свое время не появлялся, значит, он скоро забыл тебя и не стремился воссоединиться с тобой. Так?
– Да.
– Выходит, эти люди, когда узнали, что отец наш Есугей-багатур погиб и мы ослабли, а еще разузнав от кого-то, что у меня есть молодая жена, пришли просто ограбить нас, а то, что наш отец отобрал тебя у них, был только повод. Да еще они собирались нас убить, а тебя забрать с собой, чтобы ты пасла их овец. Это слышали Хасар и Бэлгутэй, они говорили тебе об этом?
– Да, я все знаю.
– Значит, тебе не будет плохо, если я хорошенько отомщу им за все?
Оэлун, наконец, подняла голову и прямо посмотрела на него.
– Сын мой, – с волнением подбирая слова, она старалась держать строгий тон, – ты уже взрослый мужчина и знаешь законы. Ты решаешь большие дела вместе с кереитским ханом и другими нойонами. И я не должна указывать тебе да советовать, как поступать в этом деле. Я знаю, как ты любишь свою Бортэ, вижу, как тоскуешь по ней. Вижу твою волю спасти ее и радуюсь, что у меня такой сын. Мой прежний муж Чиледу не был таким, он спасся сам, а обо мне забыл. А ты вернешь свою жену, я это чую сердцем. Но запомни одно: потом, когда она снова будет с тобой, никогда не попрекай ее тем, что она делила постель с меркитами. Может выйти так, что у нее будет ребенок от них, ты должен быть готов и к этому. Если ты ее любишь по-настоящему, никогда не делай ей больно ни словом, ни делом – в этом и есть главная сила мужской любви. А если слаба твоя любовь или не можешь понять этого, лучше ищи другую, на свете много девушек, а Бортэ не смей обижать. Вот тебе мое слово.
Тэмуджин долго молчал, опешенный новым потрясением: у Бортэ может быть ребенок от меркита! Он вскочил и быстро вышел из юрты. Не видя ничего перед собой, он стремительно зашагал вперед.
– Тэмуджин, постой! Куда ты? – раздался сзади запоздалый крик матери, который лишь подстегнул его, он побежал прочь от стойбища.
Пробежав шагов семьдесят по зарослям, он повернул в гору. Бежал вверх по крутому склону, все быстрее, выбиваясь из сил, стремясь убежать от захлестывающих его, перекрывающих чувств, бьющих из груди, не дающих дышать… Дважды поскользнувшись на крутом склоне, больно ударился коленями об острые камни, порвал штанину и в кровь содрал кожу на коленной чашке. Не замечая боли, с корнями рвал кусты, взбираясь наверх.
Из последних сил он выбрался на ровный выступ скалы, с которой в последний раз видел Бортэ. Тяжело дыша, смотрел на поляну внизу, вспоминая тот день, когда меркиты увозили ее. Сосущая боль снова всей силой сжала ему сердце, как тогда, при виде того, как меркитские нойоны по очереди заходили в юрту, где была Бортэ. Задыхаясь, хватая ртом воздух, он сорвал с головы войлочную шапку, с силой бросил на землю, снял ременной пояс, повесил на шею и, пав на колени, протянул руки к небу.
– Вечное синее небо, отец наш, скажи мне! – изо всех сил напрягая голос, крикнул он. – Почему боги все время шлют на меня беды? Чем я их прогневил? Где же твоя справедливость?!
Небо молчало, холодным взором глядя на него. Тэмуджин в отчаянии упал лицом в траву и, обняв сухую землю, обессилев от напряжения, лежал, ожидая, что вот-вот грянет гром и Ясал Саган Тэнгэри пронзит его молнией в наказание за дерзкие слова.