Тэмуджин ворвался во внешний круг и с изумлением увидел, что между юртами никого нет, кроме ворвавшихся перед ним всадников. Он проскакал вперед, слыша за собой топот многих коней.
Рысью проносясь мимо айлов, в лунном свете он видел лишь брошенные вещи – котлы, сундуки, одеяла…
– Никого нет! – крикнул какой-то воин на соловом коне, выезжая из одного из айлов. – Бежали все!
Тэмуджин добрался до середины куреня, ворвался в главный айл. На ходу спрыгнул с седла, рванул полог большой юрты. В очаге еще краснели угли.
– Бортэ! – крикнул он, заглянув и, чувствуя, что там никого нет, в отчаянии изо всей силы рванул полог из оленьей шкуры, наполовину отодрав его от двери. В груди от волнения бешено колотилось сердце.
Между юртами рыскали спешившиеся воины, у многих в руках горели просмоленные палки. Разожгли на внешнем очаге огонь. Кучкой стояли Мэнлиг, Саган и несколько сотников, придерживая в поводу разгоряченно переступающих лошадей. Мэнлиг передал повод своего коня одному из сотников и подошел к Тэмуджину.
– Ушли, – сказал он, – их кто-то предупредил. Видно, нас увидели, когда мы еще шли сюда. Может быть, это были те, которые вчера на лодках неводили рыбу…
– Они не ушли далеко, – нетерпеливо перебил его Тэмуджин. – Надо их догнать.
– Скоро мы узнаем, куда они ушли, – Мэнлиг был спокоен, казалось, его совсем не огорчила эта неудача, и это покоробило Тэмуджина. – Сотники уже разослали вокруг дозорных, а сейчас воины осматривают юрты, здесь мог остаться кто-то из больных или раненых.
– Пусть воины ищут мою жену, – Тэмуджин обратился к сотникам, – имя ее Бортэ, пусть все кричат ее имя.
– Слышали? – Саган поторопил сотников. – Идите и передайте воинам.
Те поспешно отошли.
Вскоре из-за западной юрты двое воинов привели какого-то дряхлого старика. Тот, было видно, с трудом держался на ногах, но его крепко держали за рукава добротного халата и скорым шагом вели вперед.
– Говори нам быстро и прямо, – обратился к нему Саган. – Куда ушли люди и почему ваши воины не вышли нас встречать. Скажешь неправду, отрежем тебе язык и выколем оба глаза.
Тот равнодушно оглядел его, заговорил дрожащим от старости голосом.
– Зря ты стараешься запугать меня, ты еще молод и глуп. Бояться мне уже нечего, скрывать тоже нечего. А оттого, что узнаете, нашим хуже уже не будет, да и сами они виноваты, говорил я им, не будите гнев богов, а они не послушались… А я перед смертью врать не стану.
– Тогда говори! – сказал Саган.
– С юга прискакали какие-то люди и предупредили нойонов, что идет большое войско. Собраться для отпора времени не было и нойоны отправили по куреням посыльных с приказом: всем воинам уходить в леса, бросать семьи и имущество, сохранить лишь оружие и коней.
– Неглупые у вас нойоны, – зло усмехнулся Мэнлиг.
– Догадались войско сохранить, – поддакнул ему стоявший рядом сотник.
– Куда ушел сам Тохто-Беки? – спросил Тэмуджин. – Была ли с ним молодая женщина, приведенная им с набега?
– Та женщина была отдана Чилгиру, младшему брату Чиледу, у которого кто-то из ваших монголов отобрал невесту.
– Где она сейчас?
– Наверно, с народом, – надтреснутый голос старика звучал глухо, будто из-под земли. – Нойоны первыми побросали семьи и убежали в леса.
– Куда ушел народ?
– Должно быть, вниз по Селенге, тут ведь одна дорога, когда нападают с юга, да вы и без меня их настигнете… А меня отпустите, дайте спокойно отправиться к предкам, недолго мне осталось.
Бросив старика, все поскакали из куреня на северную сторону.
За куренем густыми толпами стояли всадники. Поднявшаяся было луна ушла за тучи, и вновь становилось темно. Подъехали двое других тысячников и за ними несколько сотников. Стали совещаться.
– Луна ушла, за тридцать-сорок шагов ничего не видно, – с недовольством в голосе сказал один из тысячников. – Видно, здешние духи своим помогают.
– Да, – поддержал его другой, – опасно носиться по степи в темноте, не видя ничего перед собой. Так и в засаду можно попасть. Облавят и обстреляют так, что многих не досчитаемся.
– И что нам делать? – спросил Тэмуджин, чувствуя, как внутри у него просыпается злое, нетерпеливое раздражение.
– Было бы лучше дождаться рассвета.
– Они всегда такие осторожные? – спросил Тэмуджин у Мэнлига и, обращаясь к обоим тысячникам, запальчиво сказал: – Дожидаться утра – значит дать этим беглецам уйти в леса и соединиться со своими. Тогда они будут недоступны нам, я не найду свою жену, для чего пришел сюда и привел вас. Надо сейчас же догнать этот меркитский народ, пока он не ушел далеко, и тогда мы сможем торговаться с их нойонами…