Расстояние до жидкого вражеского строя стремительно сокращалось. Среди тех лишь несколько всадников решительно махали саблями, кричали что-то повелительное остальным, большинство же стояло, неподвижно застыв под лунным светом.
Вдруг несколько меркитских всадников из середины строя сорвались с места и ускакали вслед за удаляющимися повозками. За ними тут же устремились многие другие, и вот, уже половина меркитской сотни бежала, лихорадочно нахлестывая лошадей. Оставшиеся сбивались в отдельные кучки, но от них один за другим продолжали еще срываться всадники. Встретила подскакавших борджигинов не больше трех или четырех десятков самых стойких меркитских воинов.
Передние ряды борджигинов разъяренными сворами набросились на маленькие кучки меркитских воинов и почти разом, в несколько мгновений изрубили их в куски. Тэмуджин, которого уже обогнали многие, подскакал, когда окровавленные, разрубленные на части тела врагов уже валялись тут и там в лужах крови. Над ними с громким чавканьем и темными брызгами из-под копыт проскакивали задние ряды. В воздухе плыл густой, теплый и парной, кровяной запах.
Впереди было слышно, как истошно кричали люди, в диком ужасе визжали женщины и дети. Под взошедшей уже высоко луной отчетливо виднелись стоявшие на возах люди, подняв руки, показывая, что безоружны, некоторые из них выпрыгивали на землю и разбегались во все стороны.
К возам подскакивали бежавшие из строя, уцелевшие меркитские воины. Они поворачивались лицом к нападавшим и с отчаянием обреченных поднимали оружие на глазах у ревущих своих жен и детей. На них толпами бросались борджигины, метали копья, наступая по двое и по трое на одного, рубили мечами.
В нескольких местах взбесившиеся от отчаяния женщины хватали оружие у погибших и бросались на ряды нападавших, но тут же падали, разрубленные мечами и саблями, обливаясь струями крови.
Тэмуджин, не глядя на дерущихся, в окружении братьев и нукеров скакал мимо возов, во все глаза оглядывая сидящих в них женщин.
– Бортэ! – изо всех сил напрягая голос, кричал он.
– Бортэ! – кричали за ним братья и нукеры.
Тэмуджин оглядел первую кучу возов и погнал коня к дальним – те все еще продолжали уходить. Не переставая звать, он обгонял их, приближаясь к передним. И тут, глядя во все глаза и уже не веря себе, увидел, как из одного из передних возков выскочила темная тень и, мгновенно обретая знакомый родной облик, побежала к нему. Не помня себя, взволнованно хватая ртом горячий воздух, Тэмуджин подскакал к ней навстречу, спрыгнул с коня и, раскинув руки, схватил ее в свои объятья…
Он обнимал ее изо всех сил, с дрожью вдыхая единственный для него дорогой запах, всем телом ощущая прильнувшее к нему ее тело, прижимался щекой к ее щеке. Будто тронутый безумием, забыв обо всем, он в это время не видел и не слышал ничего вокруг: ни криков воинов, ни визга и рева женщин и детей…
Они долго стояли так, обнявшись изо всех сил и неподвижно застыв среди мелькающих вблизи от них под лунным светом серых теней.
Наконец, Тэмуджин, изможденный, будто после долгой изнурительной работы, мягко освободился от ее объятий, с просветленным взглядом оглянулся вокруг.
Боорчи и Джэлмэ стояли в пяти шагах, держали коней. Они поклонились Бортэ, прижав руки к груди. Хасара и Бэлгутэя не было видно.
Неподалеку в беспорядке темнели меркитские возы, растянувшись между холмами, запряженные в них быки тяжело дышали. Вокруг них, съежившись, беспомощно оглядываясь, стояли какие-то женщины, старики, неумолчным плачем исходили дети. Сопротивление меркитов было сломлено, тут и там кучками и поодиночке валялось множество мертвецов, вопили во тьме редкие раненые. Воины Тэмуджина, рассыпавшись, рысью носились по окрестностям, ловили бежавших, пытавшихся скрыться в оврагах и камнях, под кнутами пригоняли их к возам.
– Где братья? – спросил Тэмуджин.
– Бэлгутэй ищет свою мать, и Хасар с ним, – сказал Боорчи.
– Матери Сочигэл здесь нет, – вдруг сказала Бортэ.
– Где же она? – оглянувшись на нее, спросил Тэмуджин.
– Она в соседнем курене, Тохто-Беки отдал ее одному сотнику.
– Ладно, наверно, найдется, – недолго подумав, равнодушно сказал Тэмуджин и приказал подъехавшему сотнику: – Пусть передадут хану Тогорилу и Джамухе-нойону, что я нашел свою жену и предлагаю до утра прекратить преследование.
Сотник махнул двум ближним воинам, и те, тут же повернув коней, поскакали куда-то вправо, по южному склону холма.