– Сейчас наш друг Тогорил-хан, закончив совет с тысячниками трех наших улусов, где он отдал все распоряжения и приказы, кому что делать, собрал другой совет – уже только с шестерыми своими тысячниками. А меня он после первого совета отправил к тебе, да едва не выгнал из юрты. Видно, ему не терпится поговорить со своими о чем-то наедине. Для чего нужно созывать своих отдельно и о чем можно с ними разговаривать в нынешнем положении? Что ты об этом думаешь, анда?
Тэмуджин облегченно перевел дух, радуясь, что речь не о Бортэ, и с трудом понимал анду. «Видно, что Джамуха подозревает хана в чем-то, – медленно соображал он, пытаясь вникнуть в его мысли. – Но в чем можно его подозревать? В предательстве, в сношении с меркитами? Это будет смешно…»
– Джамуха-анда, ты слишком уж подозрителен, – укоризненно сказал Тэмуджин. – Хан и тебе, и мне оказал бесценную помощь – такую, что никто другой в нашем племени не окажет, а ты вместо благодарности всякие напраслины возводишь на него. Это ведь нехорошо…
– Ладно, ладно, анда, – Джамуха сразу отступил, поспешив согласиться с ним, и смущенно пожал плечами. – Пусть будет по твоему, но я сказал тебе лишь то, что было в моих мыслях, а мы ведь анды, у нас одна душа, одна голова должна быть, потому я и выложил перед тобой свои мысли. Но ты ни слова… слышишь?
– Слышу, не тревожься.
– Ну, тогда, давай, позовем хана, – сказал Джамуха, все еще раздумывая о чем-то про себя. – Он уж, наверно, закончил совет со своими.
И тут же перевел разговор:
– А ты знаешь, что в айле, который занял я, сейчас сидит меркитский нойон Хаатай-Дармала, который тоже ходил в набег на твое стойбище и участвовал в похищении Боортэ?
Тэмуджин встрепенулся от неожиданной новости.
– Что же ты молчал! – воскликнул он. – С этого надо было начинать, а ты про хана… Поехали, посмотрим на него.
Тэмуджин тронул коня в сторону куреня, но тут его догнал Бэлгутэй.
– Брат, подожди…
– Что у тебя? – догадываясь, о чем он будет говорить, спросил Тэмуджин.
– Моей матери не оказалось в том курене, который мне указали.
– И что?
– Надо бы расспросить у пленных.
– У тебя язык есть?
– Есть.
– Оружие при тебе?
– Да.
– Я вам показал, как надо с ними разговаривать?
– Да.
– Ну, так что же ты ко мне пришел? Расспрашивай у них все сам. До каких пор за моей спиной будешь прятаться?
– Я понял, брат!
– Вот и делай свое дело, а меня ждут другие дела.
Меркитский нойон сидел в тени задней юрты, без шапки и ремня, со стянутыми назад руками. Опустив голову и плечи, будто от непосильной тяжести, он задумчиво уставился в землю.
Тэмуджин въехал в круг айла, посмотрел на него и сразу узнал. Явственно вспомнилось, как в тот самый день он вместе с братьями и нукерами, взобравшись на горную скалу, смотрел на занятое меркитами стойбище и видел, как этот нойон вышел из большой юрты и, блаженно улыбаясь, щурясь на солнце, что-то говорил, а двое других смотрели на него и весело хохотали…
К Тэмуджину сзади подъехал Джэлмэ. Всмотревшись в пленного, он сказал:
– А это ведь тот, который бросил в костер подставку для онгонов и насылал проклятия вашему роду.
Тэмуджин вплотную подъехал к связанному, тяжелым, ненавидящим взглядом заставил его подняться на ноги. Тот был высок, матер, как старый медведь, но от былого грозного вида не осталось и следа, и теперь он, усмиренный, будто выхолощенный, стоял перед ним, покорно опустив голову.
Тэмуджин, с трудом сдерживая в себе желание ударить, убить его и растоптать конем, хриплым от волнения голосом спросил:
– Ну, что, хорошо вы тогда сходили в набег? Приятно было пограбить, довольны были добычей?
Тот вдруг поднял голову и прямо посмотрел на него.
– А кто не ходит в набег? Какое это преступление? Вот и вы пришли на нас. Сила на этот раз оказалась на вашей стороне, вот и вся разница…
Глухой, сипловатый голос меркитского нойона показался Тэмуджину знакомым и он вспомнил разговор у горного отрога.
– А не ты ли это из-за деревьев разговаривал со мной, у пропасти? Когда вы гнались за нами по лесу.
Тот настороженно прищурился, помолчал, поводя глазами в сторону, будто раздумывая, признаваться или нет, и сказал:
– Да, это был я.
– Ну, что ты теперь скажешь? По-прежнему хочешь уничтожить нашу семью? Нашу мать заставить доить коров, а нас повесить на деревьях…
– Хотел бы, – неожиданно честно признался тот. – Хотел бы, да не могу. И вы сейчас хотите меня убить, и убьете, потому, что можете.
– Что ты этим хочешь сказать? – смутно подозревая в его словах какой-то затаенный смысл, спросил Тэмуджин. – И зачем вам было нас убивать?