– Ну, поднимем же чаши, – Тогорил снова требовательно посмотрел на нойонов, – выпьем за знамя нового вождя рода джадаран, Джамухи-нойона, пусть оно ведет его к величию и процветанию, как вело его деда Бури-Бульчиру и отца Хара Хадана.
Почти все, кроме джадаранских братьев, с готовностью подняли свои чаши, наперебой высказывая пожелания и славословия молодому нойону, выпили. Дядья Джамухи были жестоко подавлены требованием хана; безмерная досада и обида играла на их лицах. Помедлив, лишь под тяжелым взглядом хана они взяли свои чаши и, через силу, едва не давясь, выпили. Тогорил терпеливо дождался, когда выпьют они, и лишь потом выпил свою чашу до дна.
Тэмуджин смотрел сначала на джадаранских нойонов, потом перевел взгляд на Джамуху и был поражен тому, как вдруг изменился его анда: горделиво выпрямившись, расправив плечи и твердо сжав губы, он грозно и требовательно, подобно большому властителю, смотрел на своих дядей. Лицо его было каменно сурово.
«Молодец, анда! – с радостью за него подумал Тэмуджин. – Именно так нужно смотреть на этих людей. Пусть твои дядья видят, что перед ними не малый ребенок, которого можно просто так отодвинуть в сторону… Ну, ничего, мы им всем, и твоим, и моим дядьям, еще не то покажем…».
Крепчайшее китайское вино, привезенное ханом, скоро ударило в головы нойонам, с лиц их сошло напряженное выражение, они развеселились. По юрте понемногу пошел шум разговоров, нойоны переговаривались между собой, поглядывая на кереитского хана, обсуждали сказанное им.
Тэмуджину с его места хорошо был виден почти весь круг сидящих в юрте. Наискосок от него, ниже джадаранских братьев, – сидели Мэнлиг вместе с тысячниками отцовского войска. Некоторых из них, Сагана и других, Тэмуджин узнавал по лицам – раньше они изредка бывали в их курене и отец подолгу совещался с ними, уединившись в большой юрте. Мать Оэлун угощала их только что выгнанным горячим вином, и те радостно благодарили ее.
Тэмуджин с самого начала незаметно присматривал за Мэнлигом. Тот, как ни старался удержать на своем лице невозмутимое равнодушие, на самом деле был вконец ошеломлен и растерян. Слушая речь Тогорила, он часто украдкой взглядывал на Тэмуджина. Было видно, что мыслями он обращен больше к нему, чем к кереитскому хану. Тэмуджин видел, как он под поношенным овчинным дэгэлом то и дело досадливо передергивал плечами, и тяжелая тень ложилась ему на лицо, когда он в задумчивости опускал взгляд в землю, – видно, он сильно жалел о своей ошибке: о том, как несколько дней назад отказался помогать ему вернуть Джамухе отцовский улус.
«Не ожидал, не думал, что я на такое способен, – насмешливо думал Тэмуджин, из-под смеженных век поглядывая на него. – Ну, ничего, теперь вам с Кокэчу будет над чем подумать…».
Часто посматривали на него и отцовские тысячники. Тэмуджин еще в самом начале совета поймал на себе изумленный, щупающий взгляд Сагана, но сделал вид, что не замечает, решив до времени не смотреть в их сторону. Однако больше всего он сейчас думал о них, говоря мысленно: «Скоро мы с вами встретимся и поговорим, посмотрю, как вы ко мне относитесь…».
Тесть Дэй Сэсэн сидел по левую руку от него, за тремя керуленскими нойонами. Чтобы посмотреть на него, Тэмуджину надо было поворачивать голову и наклоняться вперед, но он не делал этого, чтобы не ронять своего достоинства и степенно смотрел прямо перед собой.
После, когда началась выпивка и в юрте стало шумно, Дэй Сэсэн вдруг незаметно поменялся местами с сидевшим рядом с Тэмуджином джелаирским нойоном и оказался рядом.
– Как вы живете, зять мой, – взволнованно зашептал он ему в ухо, – а я уж беспокоился о вас… Ну что, обошли вас напасти этой зимой?.. Как моя дочь?
– Живем мы хорошо, – почтительно склонил голову Тэмуджин. – Дочь ваша здорова и весела.
– Тайчиуты вас не трогали? – допытывался тот. – До вас не дошла эта свара между родами?
– Нет. Зимовали мы спокойно.
– Слава западным богам. А мы всю зиму не знали покоя, то стада и табуны охраняли от зверья да разбойников, то в походы ходили и бились насмерть со своими же соплеменниками. Потом то сородичей хоронили, то носились на советы да собрания, спорили да разбирались между собой… Хлопотная была зима, да ты и сам все знаешь. Некогда было и съездить к вам, проведать, а я все время беспокоился…
– У нас все хорошо, – повторил Тэмуджин.
Дэй Сэсэн помялся, будто о чем-то раздумывая, и спросил:
– А правду говорят, что это ты привел сюда хана?
– Да, – вслушавшись в его голос, стараясь понять, как он относится к этому, ответил Тэмуджин. – Я привел хана, чтобы положить конец войне, пока наши рода окончательно не перебили друг друга. А что, вы считаете, не надо было его приводить сюда?