Ворвавшись в малый круг, они, будто не видя тесные ряды людей, не сбавляя бега, понеслись прямо, в сторону дальнего края. Стоявшие на том конце воины, увидев устремившееся на них кабанье стадо, резко подняли луки, натягивая тетивы. Подпустив зверей шагов на полтораста, они почти разом начали выпускать стрелы. Упали пять или шесть передних кабанов, на полном скаку вбиваясь мордами в снег, но остальные, словно уже не могли остановить своего стремительного напора, не глядя на густо летящие на них стрелы, продолжали бежать. За передними кабанами следовало все стадо, не видя ничего в толчее и вихре поднятой снежной пыли. Стреляли в бегущих зверей и с других сторон круга, но кабаны бежали только в одном направлении, не поворачивая, и стремительно приближались к дальнему краю.
Тэмуджин видел, что с боковых сторон круга стрельба почти не вредила кабанам, потому что почти всюду цель закрывали деревья и кусты, и воины не могли стрелять прицельно. Многие, не видя зверей, выжидали, когда они покажутся, и теряли время, тогда как кабаний поток стремительно проносился дальше. Некоторые, догадавшись, подбегали поближе, чтобы увидеть цель, но было уже поздно, большая часть кабанов успела пробежать вперед.
Воины на дальнем краю, принимавшие на себя весь напор кабаньего стада, уже убирали луки и брались за копья и топоры, сойдясь в плотный ряд. Многие, выскочив вперед, метали копья, иногда попадая, а иногда промахиваясь, отскакивали в сторону от уже подбегавших вплотную кабанов, уклоняясь от страшных взмахов клыков, сбоку рубили их топорами и саблями, вонзая лезвия в мощные хребты и шеи. По лесу разнесся истошный, сверлящий кабаний визг. Многие кабаны падали от точных ударов, но некоторые пробивались сквозь ряды. Падали и люди, снесенные ударами клыков и толчков несущихся напролом тяжелых звериных туш. Некоторые оставались лежать на снегу, а некоторые вставали вновь, держа в руках мечи и топоры.
Пробившиеся сквозь строй раненые кабаны бежали дальше. Обливая снег горячей кровью, они продолжали истошно визжать. За ними, сев на лошадей, пускались всадники, догоняли их в зарослях, добивали. По всему лесу разносились, не умолкая, пронзительные визги кабанов и дикие крики бьющихся с ними воинов, ржание лошадей, рвущихся с привязей…
Тэмуджин видел, как один из воинов, совсем молодой парень лет тринадцати, схватив кабана за левое ухо, рубил его в шею топором, на него струями брызгала кабанья кровь, обливая ему перед дэгэла, но кабан все стоял на месте, не падая и не шевелясь, а парень рубил и рубил, страшно оскалив обрызганное кровью лицо… Другой, заколов копьем матерого вепря в бок, с усилием выдергивал древко и все не мог вынуть его (видно, наконечник застрял в ребрах), в это время на него налетел другой кабан, сбил с ног. Третий воин стоял рядом, раненный в бедро клыком, опершись спиной о ствол толстого дерева, держа наготове топор, тяжело дышал…
Кабаний поток наконец ослабил напор – до зверей, бежавших позади, видно, дошло, что творится у них впереди, они, услышав визг раненых кабанов, почуяли смерть. Звери замедлили бег, приостановились, но их уже расстреливали подоспевшие наконец с боковых сторон стрелки. Сбежавшись поближе, они теперь прицельно выпускали стрелы, быстро сокращая кабанье поголовье.
Некоторые из зверей, повернув, бежали на стреляющих, но одиночные их попытки прорваться легко пресекались копьями и стрелами, они падали, еще не добежав до стрелков. С тоненьким визгом метались поросята, пробегая мимо машущих оружием воинов, уносились прочь. Их почти не трогали – было не до них.
В короткое время почти все было покончено. Оставались только раненые звери – со стрелами на туловищах, с окровавленными ранами от копий и топоров. Некоторые из них еще шевелились, пытались встать на ноги, другие лежали, обессиленно уронив головы, истекали кровью.
Воины, убрав луки, пошли с копьями в руках добивать оставшихся зверей.
Тэмуджин направил коня к самому жаркому месту в охотничьем сражении. Между кустами вповалку валялись кабаньи туши, а по краю, где проходила цепь стрелков, неподвижно лежали около десятка бездыханных воинов. Тэмуджин всмотрелся в них: над их головами не поднимался пар, и лица быстро бледнели на морозе с успокоенными, неживыми глазами, глядящими куда-то вдаль.
Раненых воины относили в сторону и, окружив их, хлопотали над ними, помогая снять одежду. Несколько юношей быстро наломали веток и сучьев, развели огонь. Скоро подоспели несколько старых воинов, знающих врачевание. Осмотрев раны, они доставали мешочки с целебными травами, туески с отварами. Горящими угольками прижигали раны, присыпали их и перевязывали.