Остальные воины, сложив оружие, собирали разбросанные всюду звериные туши. Крупных вепрей перетаскивали лошадьми, прицепив к веревкам, укладывали рядами. Собрав добычу, тут же брались за ножи, приступали к ошкуриванию. Торопились – пока туши еще не заледенели от мороза, нужно было успеть их освежевать, выпотрошить и разделать на части.
Между рядами ходили двое пожилых воинов. Один, длинной палкой дотрагиваясь до каждой туши, громко считал добычу, другой шел следом, держа очищенный от коры березовый отрезок, делал на нем зарубки.
К Тэмуджину стали подходить вожди и старейшины. Лица у всех были угрюмы. Сойдясь, они долго молчали, не глядя друг на друга. Никто не спешил говорить первым.
В это время с нижнего края прискакал Асалху с двумя сотниками.
– Ну, как у вас тут все прошло? – еще издали спросил он, пытливо вглядываясь в лица стоявших.
– Не так гладко, как рассчитывали, – хмуро ответил Саган.
– Что, много зверей упустили?
– Нет. Добычу удержали.
– Ну, а что случилось?
– Одиннадцать человек убитых. – Саган двинул головой, показывая назад. – Раненых около двадцати пяти.
Асалху посмотрел в ту сторону, куда он указывал, молча слез с коня.
– Отойдем, – сказал Сарахай, и все пошли за ним на восточную сторону.
Навстречу к ним от джадаранского крыла подъезжали дядя Джамухи и тысячник. Они присоединились к ним, не глядя на неприязненные, косые взгляды киятских вождей.
– Кажется, все по-хорошему обошлось, – сказал дядя Джамухи. – А мы смотрели за своим крылом, как бы и на нашей стороне не побежали звери. Шум был такой, что могли взбеситься…
– Ничего, не взбесились? – со скрытой усмешкой спросил его Асалху.
– Обошлось, – бесстрастно ответил тот.
Подошли двое воинов, считавших добычу.
– Всего триста сорок две головы, – сказал один из них.
– Займитесь добычей и поторопите всех, надо скорее заканчивать и идти дальше, – сказал им Саган.
– Все собрались? – спросил старик Сарахай, вновь беря старшинство в свои руки. – Вот что у нас вышло. – Он указал рукой в сторону, где лежали погибшие. – Большую ошибку мы допустили, когда построили воинов в круг. Когда кабаны забежали, они не разошлись по кругу, а понеслись прямо, не меняя направления, а те стрелки, которые стояли на боковых сторонах, оказались слишком далеко, чтобы стрелять по ним, им кусты закрывали вид. Поэтому большинство зверей невредимыми прошли вперед, и удар их пришелся по тем, кто стоял перед ними.
– Надо было туда побольше людей поставить, – сказал Асалху.
– Не в этом дело! – раздраженно вмешался старик со шрамом. – Хоть еще одну сотню туда добавь, кабаны не изменят пути. Надо было стрелков расставить не в круг, а прямыми рядами вдоль пути кабанов, чтобы они с близкого расстояния расстреливали зверей. Тогда основное стадо кабанов не дошло бы до конца и не пострадало бы столько людей.
– Правильно!
– Так и надо было делать… – изумленно переглядывались сотники. – Как это мы раньше не додумались?
– Думай, не думай, пока на своей шкуре не испытаешь, не поймешь.
– Да уж, пока не споткнешься, не заметишь.
– Ладно, некогда нам тут разговаривать, – пресек их Сарахай. – Какие еще мысли есть? Нету?
– Как будто все, – сказал Саган, оглядывая круг. – В остальном все вышло, как было задумано.
– Ну, тогда, пока есть время, надо продвигаться дальше. Главное – сократить поголовье в большом кругу. Поезжайте по своим местам, высматривайте, где удобные поляны для мешков, где больше скопилось зверей.
Вожди послушно разъехались, собирая людей, отдавая команды воинам.
Тэмуджин, тронув коня вслед за своими, слышал, как джадаранские вожди, отъезжая, допытывались у своего сотника, принимавшего участие в сражении со зверями:
– Ну что, ты хорошо рассмотрел все у них? Сам сможешь устроить такие же мешки?
Тот утвердительно кивал и что-то говорил им.
На охрану добычи (на снегу рядами лежали кабаньи туши и внутренности, прикрытые от птиц шкурами) оставили трех человек. Они же должны были присматривать за ранеными, остальные, быстро собравшись, тронули вниз, к большому кругу. Солнце спускалось с зенита, скрываясь за верхушками деревьев, бросая тени на восточную сторону.
Следующую ловушку устроили почти сразу, шагах в четырехстах от первой. На этот раз все прошло удачно, без потери в людях и добыче. Старейшины сами выбрали место и расставили стрелков вдоль длинного, прямого прохода шириной в сотню шагов. Воины уже знали свое дело, действовали без лишних указаний, и когда звериная лава вновь хлынула из облавного круга, стрелки с пятидесяти-шестидесяти шагов без промаха били по бегущим зверям, и большинство их были уничтожено, не добежав до конца прохода. Лишь в двух местах хлопот доставили медведи, в небольшом числе попавшие в кабаний поток. Когда началась стрельба, они, взбесившись от ярости, побежали на стрелков. Те встречали их прицельными выстрелами, целясь по глазницам, по передним лапам, стараясь их обездвижить, но некоторым удавалось добежать до цепи. Стрелкам пришлось взяться за копья. Тэмуджин издали видел, как несколько матерых медведей во весь опор помчались на стрелков, те бросали в них копья и топоры, кололи и рубили их. В другом месте один совсем молодой воин, лет тринадцати или четырнадцати, скинув шапку и полушубок, с коротким копьем выскочил из цепи и побежал наперерез несущемуся медведю. Изготовившись, шагов с двадцати он сильным броском прошил зверю левый бок. Медведь замер на скаку и тяжело рухнул, распластавшись с вытянутыми вперед лапами…