– Пожалуй, это верно, – согласился Дохолху. – На большее они вряд ли пойдут. Гонора много, а духу маловато.
– Ну, вот и делайте все соразмерно им.
Ясным закатным вечером Тэмуджин подъехал к своему куреню, рысью спустившись по длинному склону сопки. За ним на почтительном расстоянии следовали пятеро нукеров во главе с Бороголом.
Прошло уже дней восемь, как он отправил Джэлмэ и Боорчи с большей частью охранного отряда к Мэнлигу. Тот до сих пор жил отдельно, своим стойбищем, перекочевав на эту сторону выше по реке. В прежние годы, будучи нойоном отцовской охраны, он прославился тем, что его отряд был лучшим во всем племени. Каждый из его воинов на полном скаку в любую из сторон мог попасть в чучело на расстоянии трехсот шагов, выпуская стрелы одну за другой, на облавных охотах с тридцати-сорока шагов броском копья убивал медведя или лося, в сражениях рубил человека надвое и искусно бился двумя мечами или топорами одновременно, кнутом мог обезоружить противника и арканом обездвижить человека… И Тэмуджин на десять дней отправил своих нукеров к нему для того, чтобы тот провел с ними учения, передал им воинские искусства.
Солнце недавно скрылось за дальней горой, и весь западный склон неба был покрыт огненной полосой, будто там, за горами, шли пожары, горели леса. Редкие кучки облаков на востоке краснели по бокам, как потухающие в костре угли.
«В эти дни, кажется, немного потеплеет, – удовлетворенно подумал Тэмуджин, пристально оглядывая небо. – Надо съездить еще на север, за реку, и проведать оставшиеся там тысячи. По теплу и поеду…»
Он проехал по куреню, приветливыми кивками отвечая на поклоны встречных. Подданные, освоившись на зимней стоянке, жили спокойной, беспечной жизнью. Шагом продвигаясь между айлами, Тэмуджин поглядывал по сторонам. Около небольшой серой юрты мужчина лет тридцати, бывший отцовский табунщик, обжигал на внешнем очаге большую кабанью голову и длинным охотничьим ножом скоблил опаленную шерсть. Ему помогали двое сыновей, подростков лет по девяти-десяти – за уши придерживая тяжелую окровавленную голову зверя. «С облавной охоты запас», – мельком отметил Тэмуджин, издали глядя на них.
В другом айле жеребилась молодая рыжая кобыла. Толпа женщин и детей, окружив ее со всех сторон, помогали ей. Старуха, стоявшая сзади, зачем-то быстро отошла в сторону, и Тэмуджин увидел, как из-под хвоста кобылы высунулась голова жеребенка.
«Хорошая примета: прибыль идет…» – вдруг радостно подумалось ему.
У него теплело на душе, когда он видел, как налаживается жизнь в его курене и люди ходят вокруг спокойно, озабоченные мирными делами. «Вот что значит сила войска, когда никто не может позариться на улус, порушить спокойствие подданных», – удовлетворенно размышлял он.
Приблизившись к своим юртам, он оглянулся и махнул рукой Бороголу, давая ему знак отпустить воинов на отдых.
Он подъехал к коновязи, слез с коня, и тут из большой юрты быстро вышел Бэлгутэй, с раскрасневшимся лицом подошел к нему.
– Джамуха-анда зарезал двоих своих дядей.
– Каких дядей? – ошеломленный неожиданным известием, удивленно оглянулся на него Тэмуджин. – Когда?
– Сегодня днем. Каких – не знаю, я туда не ходил. Хасар еще днем поехал за тобой, но, видно, разминулся, если вы не встретились, другой дорогой направился.
IV
После того как завершилась облавная охота и войска вернулись в свои курени, Джамуха, обдумав все, что произошло там, на охоте, вынес для себя твердое решение: по-настоящему взяться за свое войско. Нынешняя облава открыла ему, какое неизмеримое преимущество имеет по сравнению с ним в военной силе анда Тэмуджин, как безупречно обучены и подготовлены его отборные тысячи, и как слабо, распущенно оказалось его джадаранское войско. И если до этого он снисходительно усмехался, когда ему доносили, что анда опять выехал к своим войскам и проводит учения, думая: «Недавно получил отцовское войско и все насмотреться на него не может», то сейчас он понял, что анда не простыми играми занимался.
«Вот что значит учить войско! – Пораженный неожиданный открытием, он теперь спешил наверстать упущенное. – А мои люди сидят по своим куреням, пьянствуют, разленились, расшатались, надо хорошенько подтянуть их. Анда, что ни говори, в этом оказался прав: ведь любые, даже хорошо обученные кони в вольном табуне разучиваются, так же и люди…»
Для начала он решил проведать курени своих воинов, посмотреть, как они устроились на зимних пастбищах, поговорить с тысячниками. В ночь он побрызгал арзой восточным военным богам, но сам лишь пригубил, чтобы опять не потянуло к питью, а наутро, как вышло солнце, выехал в дорогу.