– А ты встань на место сотника.
Тот с недоуменным лицом, будто все еще не веря в то, что происходит, встал в строй. Тэмуджин приказал сотникам:
– Поезжайте по своим отрядам и готовьте воинов к походу.
Те, еще раз поклонившись, отъехали.
Тэмуджин, скрывая не отпускавшее его волнение и всем видом показывая, что ничего необычного не произошло, ровным голосом обратился к тысячникам:
– В поход на Таргудая мы должны пойти сейчас. Если не пойдем, а будем выжидать лучших времен, то покажем ему свою слабость. А это не тот человек, перед кем можно расслабляться, ему надо показывать железную силу, чтобы он не вздумал строить козни. На нас ведь и другие смотрят, как мы поступим теперь: потребуем возвращения долга или будем молча стоять в сторонке? Они сейчас гадают: разгромили меркитов с помощью кереитского хана, а сами-то стоят чего-нибудь или нет? Вот о чем все думают, глядя на нас, и в это время мы не должны предаваться лени или боязни. Все должны увидеть, что мы не слабы и силой, и духом. Только тогда на нас никто не позарится. Разве вы не знаете этого?
Тысячники пристыженно смотрели в землю. Саган с нарочитой улыбкой сказал:
– Ну, мы всегда готовы выполнить приказ нойона, на то и клятву давали. А тут ведь просто усомнились, надо ли прямо сейчас начинать это дело. Но вы разом поставили нам головы на места, и все стало ясно. Да и если подумать, какой у нас ум? Мы ведь лишь воины, отцы наши харачу. А нойонский ум от предков, от ханов идет… Куда же нам с вами равняться?
Тэмуджин оглядел других тысячников. Те улыбались, смущенно переглядываясь, будто пойманные на чем-то постыдном, толкали друг друга локтями.
– Тогда будем думать о деле, – сказал Тэмуджин, все так же с усилием выдерживая строгое выражение на лице. – Что нам нужно для похода, на сколько дней хватит еды войску?
Те переглянулись.
– Дня на два осталось, – сказал Асалху. – Когда выезжали, на большее время не рассчитывали.
– Сейчас же распустите войско по домам. Пусть все сменят лошадей и запасутся всем, что нужно, на десять дней. Послезавтра до восхода солнца весь тумэн должен стоять у куреня десятой тысячи. Оттуда прямая дорога на Онон. А сами мы отсюда же поедем туда, отдохнем перед походом и заодно хорошенько обдумаем, как будем действовать. Поняли?
– Поняли.
– Отправляйте войско.
Те, склонив головы и прижав руки к груди, разъехались по своим тысячам.
Только теперь Тэмуджин вздохнул глубоко и облегченно. Войско оказалось послушно ему, стало ясно, что любое его повеление отныне будет исполнено беспрекословно.
Тэмуджин огляделся вокруг. Рядом оставались Мэнлиг, Хасар с Джэлмэ, да поодаль толпились всадники охраны.
– Ну, что, покажем теперь этому Таргудаю, что мы ему не малые дети? – нарочито весело сказал Тэмуджин.
– Да-а, ты-то уж истинно не малое дите, я до сих пор смотрю на тебя и удивляюсь, – с улыбкой покачал головой Мэнлиг. – Как ты управился с этим Муху и приструнил их всех. Какие бы норовистые ни были, и то все хвосты прижали.
Хасар, с изумленным восторгом смотревший на брата, спросил:
– А ты и вправду хотел зарубить его? И зарубил бы, если он не послушался?
– Не хотел, но зарубил бы, потому что нужно было, – тут же похолодел взором Тэмуджин. – Ну, хватит об этом, давайте поговорим о другом.
Он обратился к Джэлмэ:
– Ты сегодня же пошли кого-нибудь из своих парней за Боорчи. Он ведь не знает ничего, надо его предупредить.
– Уже послал двоих, еще утром, перед выездом.
– Ну, тогда все хорошо. Теперь можно и отдохнуть перед походом. Что-то я проголодался. Давайте спустимся вон к тому озеру, подстрелим несколько птиц и поджарим на огне.
XVI
В предрассветных сумерках тысячи Тэмуджина собрались в ровной степи к северу от куреня. Под зычные окрики сотников и десятников они разбирались по местам, выравнивали ряды.
Наконец войско выстроилось тысячными отрядами – десятью ровными колоннами в один ряд, оставив между собой расстояние в половину перестрела. Когда тишину прорезал тонкий свист сигнальной стрелы, войско двинулось вперед – на северо-восток, беря направление в сторону Хурха.
Тронувшись шагом, отряды скоро перешли на легкую побежку, все убыстряясь, и уже скоро шли вольной походной рысью, покрывая все вокруг тяжелым, грозным гулом.
До полудня шли, не замедляясь. Стремились сократить время пути. Вокруг стелилась безлюдная, буро-коричневая степь. В небе слетались вороньи стаи, завидев движение большого войска, почуяв поживу. Все увеличиваясь в числе, они роем кружили высоко, издавая сварливый птичий шум, косяками следовали за войском, дерясь между собой, будто заранее деля ожидаемую добычу.