– Ну, тогда уж нам нечего бояться, – повеселели нойоны.
– Тогда и воины не останутся в долгу.
– В свое время отдадут долг перед нойоном.
– За такого нойона и умереть не жаль.
– Тэмуджин-нойон, – растроганно сказал за всех Саган. – Сейчас вы нам показали, что вы лучший из нойонов, о каких только можно воину мечтать.
IV
К вечеру облавное войско снялось с места сбора и двинулось в сторону тайги. Джамуха, видно, собирался на этом месте заночевать, но старейшины настояли на скорейшем движении вперед.
Старейшины от обоих улусов – киятского и джадаранского, приглашенные на охоту как опытные советники, сошлись вместе и держались отдельной кучкой. Они со стороны наблюдали за происходящим, внимательно поглядывая на юных нойонов, на то, как они справляются с положением вождей на охоте, на состояние их войск, и втихомолку переговаривались между собой, оценивая их поведение и повадки. Проницательным взором знающих жизнь людей они насквозь видели и тобши, и его анду, поняли, что между ними происходит и кто из них держит верх по уму и духу. После смотра войска, увидев разительное отличие между тысячами Тэмуджина и остальных, они окончательно поняли, что тобши далеко до своего анды. Даже джадаранские старейшины не спорили с тем, что Джамуха не годится для того, чтобы управлять такой большой охотой, признавали первенство за Тэмуджином. Посовещавшись в сторонке между собой, они направили к нему Сарахая, чтобы ускорить движение облавы.
Сарахай, как только закончился смотр и нойоны стали отдавать распоряжения по войскам, улучил время и подъехал к Тэмуджину. Тот только что поговорил со своими тысячниками и возвращался к общей толпе. Старик поравнялся с ним:
– Тэмуджин-нойон, надо бы поговорить.
Тэмуджин придержал коня и почтительно взглянул на него, показывая, что готов выслушать.
– Если все войска подошли и больше никого не ждем, нужно поскорее выдвигаться вперед.
– Вы думаете, нам надо идти сейчас же, без ночевки? – Тэмуджин удивленно посмотрел на его темное от старости, изрытое морщинами лицо.
– Любая задержка на охоте к добру не приводит, – хрипя от натуги, сдерживая кашель, сказал тот. – Но хуже нельзя ничего придумать, чем ночевать здесь: будет шумно, вы опять будете тут выпивать, да и костров будет много, а дым донесет до леса…
Он закашлялся, отвернувшись, сплюнул в снег, вытер темные губы рукавом потертой шубы, добавил:
– Спугнем зверей, они уйдут, и мы придем на пустое место.
Тэмуджин подумал и признал правоту его слов. Он тут же направился к Джамухе. Тот разговаривал со своими вождями; говорил тихо, но по злому блеску его глаз можно было догадаться, что он выговаривал им за недостатки в отрядах. Тысячники его, потупившись, молчали.
Увидев приближающегося Тэмуджина, Джамуха замолчал и взмахом руки отпустил своих. Тэмуджин коротко передал ему слова старейшины. Выслушав его, тот досадливо фыркнул, поерзал в седле (он, видно, собирался вновь побрызгать богам и отдохнуть перед охотой).
Помолчав, он раздраженно сказал:
– Эти старики мне еще дома надоели: так нельзя, по-другому нельзя. Теперь и здесь начинают мешаться. Зря мы их взяли…
Тэмуджин с трудом сдержал желание осадить его, повысить голос. Анда все больше раздражал его. Но, подавив вздох, он лишь негромко сказал:
– Они правильно говорят. Подумай, как бы нам не потерять добычу.
– Ладно, еще раз брызнем богам и двинемся, – заметив, как недовольно сдвинулись брови Тэмуджина, сказал: – Мы ведь днем брызгали западным, надо и восточным подать, чтобы не рассердились.
В глубоких сумерках разделились на две части и с темнотой тронули вверх по реке, продвигаясь по обоим берегам. На чистом небе густо высыпали и ярко светили звезды, и в белом полусумраке отчетливо проглядывался путь. В свежем рыхлом снегу заглушался топот тысяч копыт, слышно было мерное дыхание лошадей.
Тэмуджин со своими тысячами шел по правому берегу, следом шли войска его дядей. Еще перед тем, как выступить, когда брызгали восточным богам, нойоны мимоходом посовещались о порядке движения войска, и старик Сарахай сказал:
– Лучше всего будет, если кияты пойдут своим крылом, а джадараны – своим. Предки с неба увидят, что потомки держатся по порядку, по своим родам, и будут довольны, а потому и лучше помогут в охоте.
Его слова сочли верными, и теперь все кияты, желая того или нет, шли в одном крыле.
Тэмуджин видел, что дядья и двоюродные братья ведут себя при нем стесненно, с явным отчуждением по отношению к нему. При первой встрече, лишь едва кивнув ему, они больше не смотрели в его сторону, стараясь держаться поближе к Джамухе. Теперь же, попав в одно крыло с Тэмуджином, они должны были подчиняться ему, так как по количеству войск он был старшим в крыле и потому мог им приказывать: двигаться быстрее или, наоборот, замедлить движение, растянуться или сомкнуться, мог снять их из цепи и направить в другое место. И те, не зная, как им теперь вести себя, издали посматривали на него, не приближаясь, держась при своих отрядах.