Тэмуджин, вдруг услышав из его уст как раз то, в чем он сам был убежден, внимательно посмотрел на Унгура.
«А он умный… Хоть один разумный человек нашелся среди моих сородичей, – с радостным удивлением подумал он. – Ну да, Унгур всегда был рассудителен, не то что этот Сача…»
– Мы с тобой еще поговорим, – с улыбкой сказал он. – У нас будет время, а сейчас, сам видишь, нужно браться за дела.
Унгур кивнул и улыбнулся ответно – дружелюбно, как в далекие прежние дни, когда они жили вместе.
Тэмуджин тронул коня на покрытый сугробом высокий берег.
Солнце, выглянув из-за восточного отрога, красноватыми лучами осветило вершину западного хребта. Начинался день.
Вожди поджидали его перед головной сотней. Сидя на заиндевевших лошадях, они выстроились полукругом, оставив для него место перед собой. Впереди, шагах в сорока, высилась темная опушка леса, ровным рядом уходя от берега в западную сторону.
С вождями был и газарши, мужчина лет двадцати двух на молодом рыжем мерине. В добротной медвежьей шубе и в такой же шапке, он, было видно, старался принять твердый, независимый вид. Подбоченившись, сжимая в руке сложенную вчетверо длинную плеть, он сурово посматривал вокруг, оглядывая незнакомых ему людей.
Подъехав, Тэмуджин испытующе взглянул на него и сказал:
– Ну, теперь все будет зависеть от нашего газарши. – И спросил: – Раньше водил загонщиков на облавах?
– Дважды, – коротко ответил тот.
Тэмуджину голос его показался не совсем уверенным. Он еще раз внимательно посмотрел на него.
– А эти места хорошо знаешь?
– Здесь я прежде не охотился, – помявшись, признался тот. – Когда был жив старый нойон, он больше любил облавить в западных отрогах, и я был при нем.
Тэмуджин, подумав, пожал плечами.
– А как другой газарши, он тоже здесь не бывал?
– Ну, тот старый охотник, всю керуленскую тайгу знает.
Недоуменно глядя на него, Тэмуджин продолжал расспрашивать:
– А почему ты согласился вести нас, если не знаешь эти места?
Тот снова помялся.
– Ну, у меня никто не спрашивал, хочу или не хочу… Сам Джамуха-нойон велел. Я ведь подневольный человек, что мне прикажут, то и делаю.
Тэмуджин изумленно огляделся вокруг. Его вдруг жаром охватило изнутри, словно он оказался на тонком льду и опасен стал каждый шаг. Дело принимало плохой оборот: сейчас все зависело от того, как газарши проведет их крыло к назначенному месту – если заплутает в тайге, уведет в сторону или даже просто задержит, не подведет к сроку, то под угрозой могла оказаться вся охота.
Словно попав в хитро подстроенную западню и осознавая это, Тэмуджин не знал, как ему в таком положении поступить. С трудом удерживая спокойствие на лице, он оглянулся назад, в сторону джадаранского стана. Ему хотелось спросить у Джамухи, что все это значит, для чего он подсунул человека, не знающего тайгу. Но тот был далеко, а возвращаться к нему и задерживать охоту было плохой приметой.
«Что же это такое? – едва не задыхаясь от злости, мысленно спрашивал он. – Что у нас тут, детские игры, что ли? Неужели не понятно, что все это может плохо закончиться? Упустим добычу, народ будет голодать…»
Тэмуджин посмотрел на хмурые лица вождей и наткнулся на пристальный взгляд Кокэчу. Тот строго и испытующе смотрел на него. Тэмуджин движением головы отозвал его в сторону.
Они отъехали шагов на сорок.
– Вот как мне анда удружил, – скрывая смущение перед шаманом, усмехнулся Тэмуджин. – Ты сам все видишь.
– Да уж, вижу, – усмехнулся тот, – разве что слепому не видно нутра твоего анды…
Тэмуджин нетерпеливым движением остановил его и спросил:
– Ну, раз видишь, то объясни мне, чего он этим хочет добиться… Ладно, с войском еще понятно: тобши может иметь перевес в людях, но зачем он мне такого газарши подсунул? Ведь такое можно сделать только для того, чтобы наше крыло заблудилось в этих дебрях?
– Ну, а для чего же еще? – Шаман со все той же усмешкой на тонких губах смотрел на него. – Ты ведь умный человек, что ты все сомневаешься? Джамуха давно уж тебе не друг, он хитрый соперник. Вот ты доверился ему, уступил место тобши, а он вот как этим воспользовался. Так будет и дальше, если ты не возьмешься за ум, не начнешь смотреть на него так, как нужно.
Подавляя неприятное чувство и стыдясь того, что Кокэчу увидел их истинные отношения с андой, осознавая, что от этого сила его и вес перед шаманом намного уменьшились, Тэмуджин тихо спросил: