Ведунья схватила за плечо стоящую ближе к ней молодую девку Глашку и спрятала за своей спиной. Сама накинула на глаза капюшон, а той быстро сказала.
- Опусти глаза и преклони колено и голову. Не вздумай смотреть на него.
Челядь попадала замертво, кроме двух повитух. Раздавшийся следом голос был с акцентом, властный и всепроникающий.
- Принимайте роды.
Глаза княжны затянула пелена боли, снова возобновились схватки. Через некоторое время, обладатель голоса принял из рук повитух младенца, после чего и они попадали замертво.
- Свершилось, - довольным голосом произнес незнакомец.
- Что тебя так далеко занесло от северных земель Вельмаах? – нарушила молчание Дарьяна.
- Ты знаешь колдунья.
- Ты рано радуешься вельв, пока еще ничего не случилось.
- Рано говоришь? Вопрос времени. А его у меня немеряно. Считай, что княжества уже мои.
- Они этого не допустят! – выкрикнула в сердцах ведунья, хотя и понимала, что лучше промолчать.
- Они? Да их практически не осталось. Об остальных я успею позаботиться. Времени еще много.
- Их не уничтожить! Они придут за тобой!
- Пустое, ведьма. Сегодня я в хорошем расположении, поэтому позволю тебе остаться в живых и наблюдать, как сгинет твой мир. Кого ты прячешь за спиной.
Дарьяна отошла в сторону. Глашка, еще ниже склонилась к полу.
- Хм. Правильное воспитание. Держи юную княжну. Ты будешь служить ей.
С этими словами он передал младенца Глафире.
По лестнице послышался топот бегущих людей и властный голос князя Ярополка. Глашка, прижав к себе новорожденную княжну стояла на коленях ни живая, ни мертвая. Через мгновение дверь в опочивальню разлетелась от удара. Князь зашел, а дружина осталась снаружи.
Ярополк подбежал к жене, убедился, что та жива и после подошел к Глафире. Аккуратно поднял ее за плечи.
- Что здесь случилось?
Глашка открыла глаза. Бледная, на трясущихся ногах, она не смогла вымолвить ни слова. Ни странного обладателя голоса, ни ведуньи Дарьяны в опочивальне уже не было.
1.Твердянка
Дорога спускалась вниз и терялась в зарослях леса и луговой травы. Растрескавшаяся местами под солнцем земля уже несколько недель не видела дождя. То там, то здесь, накатанные колесами телег черные проплешины ее, помятые отпечатками копыт быков и лошадей, укрывались густой лесной травой, часто заселённой подорожником. Этот участок ее проходивший сквозь язык леса, что близко рос к полям, лежащим чуть выше низины, заросшей лесом, что подступал со стороны реки, полого спускаясь в низину к лугу.
Солнце клонилось к закату и жар его медленно сходил на нет, впитываясь в землю и мягко растворяясь в сумраке леса, полян и вырастающих на глазах теней. Которые тянулись от холмов, преграждающих путь дневному свету. Небо было чистое и синее, местами украшенное величественно ползущими по небу кучевыми облаками.
Стояла середина июля – время жатвы. Во всех окрестных подворьях началась страда – время тяжелой работы, но такой милой простому крестьянскому сердцу - видеть и ощущать всем своим существом и душой результаты своего труда.
Год выдался урожайным – дождливые, в меру, конец мая и июнь напитали всходы силой и налили плотные колосья. Уже половина урожая была собрана, но работный люд торопился поскорее его убрать – не принесло бы дождей. Оттого и не прекращались работы в полях с первыми лучами солнца и до самого вечера. Выезжали еще за темно, а возвращались, как диск солнца клонился к закату – нужно было позаботиться о домашней живности и приготовить еду на следующий день.
Старая, почерневшая от пыли и солнца телега, запряженная двумя быками, скрипя колесами, так что слышно было за полверсты, спустилась по дороге в пролесок, спасаясь от солнца в тени деревьев. Уставшие и мучимые жарой быки, неспешно шли знакомым маршрутом к дому. Периодически раздавалось щелканье хвостов о спины и бока – быки сгоняли назойливых насекомых – мух, слепней и оводов, что весь день не оставляли их в покое, сопровождая всюду, где бы они не были.