Семен с женой Настасьей и сыном Тимофеем держали путь в деревню с полей. Больше половины урожая было скошено и увязано в снопы, дожидавшиеся молотьбы.
На сердце Семена было легко и весело, несмотря на усталость до внутренней мелкой дрожи, донимавшей его тело. Он сидел на краю телеги управляя быками.
Льняная рубаха его, местами потертая, покрылась грязными пятнами смешавшегося с пылью пота, начинавшего подсыхать.
Семен был из селян, по ремеслу своему ратай (земледелец). Крепкий мужик с тёмно-русыми волосами, открытым взором больших карих глаз, словно удивленно глядящих на мир из-под густых бровей. С мощным торсом и большими, натруженными с детства руками, покрытыми мозолями, он был ярким представителем своего сословия. Простой мужик, прямой в своем мнении и шумоватый в разговоре, любящий хорошую беседу и честный дружеский спор. В котором стоял на своем до последнего. Он от души любил свою жизнь и был доволен своей участью, а на все невзгоды и трудности всегда махал рукой – дескать переживем и справимся, где наша не пропадала.
Жена его Настасья, единого с ним года рождения была голубоглазой и светловолосой, улыбчивая, добрая хозяйка и крепко привязанная всем естеством своим к семье и единственному, пока сыну Тимофею, одиннадцати лет от роду. Примостившись, сзади, на самом краю телеги, она плела косу из свежесрезанных колосьев пшеницы, видно в тайне мечтая о дочке, которой бог пока не дал. И время от времени окликивала Тимошку, что бегал у едущей телеги, временами пропадая в лесу по обочинам дороги. Детский организм его с восторгом воспринимавший все вокруг, вмиг прогонял усталость от работы, когда дело касалось игр. Энергия била в нем ключом.
- Тимоша, где ты?
- Тут, я мам, тут! – раздавался тогда голос из-за ближайшего дерева, и сорванец неожиданно выскакивал из-за кустов, чтобы через миг там вновь исчезнуть.
Семен ехал молча, погруженный в свои мысли, он предвкушал тот момент, когда рассчитается с купцом Феофаном у которого взял ссуженные ему деньги в прошлом году и повесил на себя холопье ярмо, пока не рассчитается с долгом. Таких как он была почитай все их селение, кроме прочих – торговых, да ремесленных. Из-за неурожайного прошлого года вынуждены были мужики, свободные по праву рождения земледельцы, пойти с поклоном к купцу, чтобы протянуть, тот злой дождливый год сгубивший на корню посевы. В этом же году зерно взошло в изобилии, что и наполняло душу Семена радостью и покоем.
Вот проехали малое озеро, затерявшееся под ветвями старых, обросших мхом, вязов и ив. Откуда ни возьмись выскочил Тимошка.
- Лови, мам!
Настасья взвизгнула, аж подпрыгнув в телеге, подобрав под себя ноги – большая серая жаба, брошенная в нее Тимофеем, пролетела совсем рядом, несколько раз квакнула, и в несколько прыжков преодолев, поперек, телегу, плюхнулась где-то в траве. Она с детства боялась лягушек и жаб – испытывая к ним не прошедшее с годами отвращение и природный страх.
- Тимошка! Вот я тебе задам трепки, баловник! – и она для вида разогнала за ним ловко спрыгнув с телеги. Тимофей с легкостью убежал от нее, а удалившись на безопасное расстояние запрыгал на месте – гримасничая и весело смеясь, довольный что напугал мать.
Семен добродушно посмотрел на них, улыбнулся и снова вернулся к быкам и дороге.
Метров через двести по левую сторону появился старый разломанный по середине вяз, один ствол которого обломившись лежал на земле и часть его была обуглена.
Высохший от старости, он стоял несколько обособленно от основного массива леса, и дорога проходила мимо него. Когда телега поравнялась с ним, Настасья испуганно стала креститься, бормоча про себя слова молитвы.
- Ты опять за свое? – укоризненно сказал Семен.
- Тебе бы тоже не мешало, от греха подальше! – ответила Настасья, - место, то, какое нехорошее… Не могли вкруг него дорогу проложить что ли? Как едешь мимо, так и трясёшься – доедешь или нет. Вдруг какую напасть притянет?
- Доедешь! Ты меньше баб в деревне слушай, глядишь спать ночами крепче будешь. Они понапридумывают сказок, а ты веришь! Уши распускаешь!
- Чур меня! Ты, что такое говоришь? Сам не хуже меня знаешь, что это ведьмино дерево! Проклятье на нем. Не одну девку, сказывают оно извело. Да, как гроза случается, так молния в него постоянно бьет. Видать гнев господин на него изливается, а может колдовство тот огонь небесный и притягивает!