- А-а-а-а., - махнул рукой Семен, не желая более спорить с ней. Все одно бесполезно.
Про старый, пожженный молниями вяз, в Твердянке действительно ходили нехорошие разговоры. Одна из деревенских легенд, каких много. Сказывали, что когда-да то, точно не известно, когда, под этим деревом в грозу убило ведьму. И теперь место это приносит несчастье. Особенно это касается молодых и не замужних девушек. Кто после заката мимо этого места пройдет тот пропадет. Так же сказывали, что в год смерти ведьмы много девок молодых будто б там повесилось. Поэтому почти все в деревне проходя мимо по дороге крестились и читали молитву дабы отвести от себя злые чары.
От ведьминого дерева до селения ехать не более четверти часа. Дорога, поплутав по лугу поднималась в гору и вот тут-то, на холме и притаилась деревня Твердянка, в аккурат посреди торной дороги, что вела в город Киж.
Въезд в поселение преграждали тяжелые дубовые ворота на железных петлях, давно не смазанных и оттого жутко скрипучих, настолько, что, когда их отворяли и закрывали, скрежет стоял на добрых полдеревни. Благо случалось это дважды в день – рано утром и с заходом солнца. С наступлением ночи в деревню можно было попасть только, позвонив в колокол, что был прилажен у столба.
Слева и справа от ворот частокол, местами покосившийся, но все еще исправно торчащий острием в небо метра на два с половиной.
Такая ограда была не длинной – метров по двадцать в каждую сторону, обозначая въезд в деревню. Собственно, ворот было двое – на въезде и выезде из Твердянки. Дальше по краям селения частокола не было вообще, только ограды крестьянских дворов да базов для выгона и содержания скотины. Деревня была небольшой, дворов пятьдесят. На въезде со стороны луга, за частоколом была сторожевая башня, ладно срубленная из бревен. В центре деревни церквушка, колодец, а на противоположной стороне дороги постоялый двор, что держал урядник Аким. Рядом с дорогой дома побогаче – цельно срубленные избы, украшенные каждая на свой лад. Вглубь деревни уже жилища по проще, в основном полуземлянки с двускатными крышами, тесно стоящие с узкими переулками меж ними.
Управлял селением дьякон Иоакин, представитель власти гражданской и церковной, с начальником стражи Вольгой, да небольшим деревенским вече, состоящим из купцов, сборщика податей и селян побогаче, что имели большие наделы земли в собственности и могли позволить нанять людей, да имели закупов и холопов.
В целом деревня была не из бедных, что обуславливалось близостью города Кижа, да то, что стояла она на дороге ведущей в него.
Посему и гарнизон здесь был небольшой. Всего шесть воинов уже доживающих свой век и непригодных ни для битв, ни для походов. Опасаться было нечего – до города всего-то верст двенадцать не более. Но на всякий случай имелась и сложенная поленница, на возвышенности, чтобы зажечь сигнальный огонь в случае надобности.
Быки, хоть и изрядно замедлив шаг на подъеме, все же прошли через распахнутые ворота и телега въехала в деревню.
- Здорово, Фома! – крикнул Семен, стоящему на башне стражнику, махнув при этом приятельски рукой. Тот, лишь кивнул в ответ. В Твердянке все друг друга хорошо знали, поэтому уставший за день страж Фома уже не тратил силы на разговоры, а только молча кивал в знак приветствия.
С рассвета и до самого заката, пока не запирались ворота на засов, воины поочередно несли службу на вершине сторожевой башни. От куда хорошо просматривалась дорога, да и весь луг на несколько верст. Впрочем, как и каждому пришлому идущему по дороге было видно, что деревня охраняется. Пост был организован больше для вида.
Фома, изнывая от дневной жары, пытался спрятаться за тенью столба. Позади него, на деревянном перекрестье, висела кольчуга и шишак, аккуратно уложенные сулицы, колчан со стрелами, лук, два боевых топора, палица на длинной рукояти, да каплевидный шит, что используют пешие воины, находились здесь же. Все было чинно закреплено и разложено, на случай проверки, содержалось в чистоте и порядке, да раз в неделю, старшина Вольга заставлял чистить их дабы не допустить ржавчины и добиться блеска. Сам Фома сидел на деревянном пне, который с земли видно не было и создавалось впечатление, что стоит на вышке и исправно несет службу. Выработанная годами привычка, позволяла ему даже вздремнуть в этом положении не привлекая внимания.