Ему шел уже шестой десяток, времена битв давно отгремели, теперь только немощь, полнеющее с годами тело, да отдышка, как заберется на вышку по лестнице.
На нем была белая льняная рубаха с открытым воротом, что закрывала густая уже напрочь седая борода, штаны да лапти. Поверх рубахи одет колонтарь. Прислонённое рядом копье, торчало наружу, острием в сторону дороги.
Рядом на чурке поменьше располагался бурдюк с водой, краюха хлеба, да с пяток яблок. Все это не было заметно стороннему наблюдателю, а воину на страже позволяло скоротать время.
Всего воинов в деревне было шестеро, да старшина Вольга, что командовал ими. Все отставники уже в годах. Самому молодому минуло уже 58 годков. Участью своей они довольны были страшно. Не бросили их на старость лет, при деле все вроде, на довольствии. Да местный люд их каждый на свой лад, по достатку, подкармливал и дьякон привечал. Что уж говорить и от Акима – хозяина постоялого двора, им перепадало и от купцов проезжих. Время свое они проводили сидя на страже, дружеских застольях, рыбалке, то промышляли бортничеством, ставили силки на мелкую зверушку, да вспоминая по вечерам былые походы, ратные подвиги, да интересные истории коих повидали и услышали за свою долгую жизнь немалое количество. Чем и тешили порой и детей малых и прочий люд – рассказами.
Семен, как въехали в деревню, оживился, равно как и Настасья с Тимофеем. Окидывая взглядом все вокруг, стараясь не упустить ни малейшей детали, он силился разом выхватить все, что могло произойти в деревне за день.
Вот народ начал толпиться у колодца, а кто и просто обсудить прошедший день, из тех, кто пошустрее, да успел уже управиться по хозяйству, или отложил часть дел на потом лишь бы успеть пообщаться, поглядеть на пришлый люд, что останавливался здесь на постой, откладывая визит в город Киж на завтрашний день.
Все ж здесь и дешевле было и вольнее. Не такие строгие порядки как в самом граде.
Зачастую вечером и торговля шла вдоль постоялого двора – всегда была возможности, продать, что-нибудь заезжим: грибы, ягоды, шкурки, сало, мед, яблоки, пироги и рыба – все шло в торг.
В иную пору, когда не было страды, по понедельникам проходил в Твердянке и базарный день, когда не продавшие часть товара купцы, возвращались с Кижа, да по бросовой цена распродавали остатки.
Вот и купцы, возглавляемые Феофаном, прибыли на постой с товаром. Договорившись обо всем, они направились к Акиму столоваться, после долгого пути. Феофан же, оставив их направился к церкви, навестить Иоакина. Кстати сказать, имя это он сам себе взял, как прибыл в Твердянку, в миру же звался некогда Федот. Однако тут же менялся в лице, угрюмо молчал и бросал такие злобные взгляды, ежели кто из пришлых, признавал его. Тогда он крестился, плевал под ноги и глаголил, что знать сего имени не знает, а путника видит впервые, обознался видимо.
Перездоровавшись с доброй половиной деревни, Семен с семьей наконец свернули влево с дороги и пропетляв немного меж подворий добрались, наконец до своего дома.
Остановив быков перед воротами – связанными из жердей, Семен спрыгнул с телеги, спешно отворил загородь, и взяв одного из них по уздцы повел к навесу в задней части двора. Быки, почуяв дом, зашагали веселее, зная, что их распрягут и работа на сегодня закончена, спеша в тень навеса к корыту с водой.
- Настасья, бегом за водой к колодцу! Тимошка, глянь, что там хозяйство, да пшеницы подсыпь! И мать скорей догоняй подсобишь ей с водой! За день то все теперь попили. Я с быками закончу, да к вам подойду.
- Хорошо, пап! – ответил Тимошка и побежал на баз. Там располагались амбар, и сараи для животины. Построены они были так же, как и изба – полуземлянки с невысоким потолком, только односкатные, да огороженный жердями выгул.
Правда начиная с весны и до поздней осени, что коровы, что свиньи и конечно куры – вся обязательная живность, что являлась неотъемлемой частью жизни земледельца на селе, гуляла сама по себе где ей вздумается. Но, приученные изначально, всегда к вечеру возвращались домой.
Туго приходилось только зимой – вот когда был нужен настоящий уход и сено, и зерно, и солома для тепла. В остальное же время пропитание они находили себе сами, лишь бы вода была, да немного зерна утром и вечером. Все – и Степан, и Настасья, и Тимошка знали, что делать. Это Степан так, для порядка на правах главы семьи, указания раздавал.