- Деревня наша, Баюн. Все прошло гладко, только с воеводой пришлось малость повозиться. Лишай, да Злой полегли.
- Шуму не подняли?
- Нет. Никто ничего не заметил. Вот только обозов купеческих я не встретил.
- Сам вижу, - со злостью прошипел Баюн, - дьяка мне сыщи. Живо. На площадь выволоки его.
Ждан кивнул и трусцой побежал в сторону церкви при этом махнув, рукой, давая знак нескольким пешим воинам следовать за ним.
Стать на разбойничью тропу Баюна, вынудила не столько сама жизнь, сколько злой и нетерпимый к людям нрав.
Баюн было его не настоящее имя. Только прозвище, под которым его знали в отряде. Кто он и откуда никто не мог сказать наверняка, даже Калган, его ближайший соратник и заместитель того не ведал.
Баюн был высокого роста, жилистый и в годах.
Белая с сединой борода, усы и длинные волосы, сплетенные сзади в косу, скрепленную тонким кожаным ремнем. Холодные и неимоверно злые глаза, сверлящие людей на сквозь. Во всем он искал только выгоду для себя, все мерял золотом и серебром, как и ценность дружбы, даже с Калганом, измерялась исключительно необходимостью. За свою долгую жизнь он повидал многое, вращался в разных кругах, но вынес для себя только одно – сила и жестокость правят миром.
Его «правая рука» – Калган, был подобран по тому же принципу.
Он был моложе Баюна с виду вдвое. Высокого роста, коренастый, он имел вид воистину богатырский. Темно-карие глаза, густые черные волосы и борода с усами. Шальной огонь в глазах, частая самодовольная ухмылка, он весь был воплощением неиссякаемой энергии и силы, коей был наделен с рождения – истинный русский богатырь, который мог бы занять достойное место в рядах защитников отечества, да не по той дороге пошёл…
На обоих были кожаные доспехи и железные наручни. Вооружен Баюн был печенежской обоюдоострой саблей, да в правой руке, в петле, болтался кистень. Калган тоже не обременил себя ни доспехом, ни оружием – кинжал за поясом, тяжелый двуручный боевой топор и щит. Впрочем, весь разбойный отряд, оставил в схроне все тяжелое вооружение, задуманный планом набег, требовал тишины и молниеносности.
Они напоминали волчью стаю, для которой все вокруг добыча – ни более того. При этом Баюн смог наладить дисциплину в этом волчьем логове. Все беспрекословно подчинялись ему, что делало разбойников крайне опасными.
Задуманный Баюном план был невероятно дерзким. Смельчаков совершить разбойничий набег на богатый купеческий караван в Твердянке, почитай под самым носом у Кижеского гарнизона нашлось бы не много, да наверняка никто не рискнул бы на это отважиться. Его он вынашивал давно. Многое должно было сойтись по времени для его осуществления и, конечно свой человек в Твердянке.
Таким оказался дьяк Иоаким.
Еще несколько лет назад Баюн обратил внимание на богатые купеческие караваны, что останавливались в Твердянке, а с восходом солнца не торопясь отправлялись в город Киж на торговлю. Да и в дьяке он сразу разглядел, бывшего лихого человека Федора. Знакомство в давнем времени с ним имел нехорошее для последнего.
Баюн был когда-то в дружине одного из знатных бояр, что служил князю, участвовал во многих битвах, да по долгу службы своей отлавливал разбойничьи банды. В одной из засад и попался им Федор. Сам Баюн тогда и устроил ему побег по дороге в город на скорый суд. Не за дарма конечно, а за хорошее вознаграждение – клад разбойничий сдал тогда ему Федор, банды, что они повязали. Да через три дня сам ждал его, трясясь от страха, в условленном месте, чтобы лично указать ему на тайник. Сдержал тогда слово свое Баюн – отпустил Федора на все четыре стороны, но упредил, что впредь убьет как собаку, если вновь разбойничать будет.