— Интуиция тебя не обманула. Талвиц прямо говорит, что это развитие идей Шелдона и Таунсенда о конверсии полученного первого сообщения о продукте — в желание узнать больше об этом, а затем — в мотив к действию. Тут важно, чтобы каждое произведенное действие доставляло позитивные эмоции для совершающего. Принцип подкрепления.
— О! — Ломеллини потер руки, — Хвала интуиции! Но осталась недосказанность: воронка Таунсенда это воронка продаж в маркетинге. А воронка Талвица что-то продает или?..
— Ответ, — сказал Перрен, — зависит от нюансов слова «продает». В том смысле, в каком агрегаторы продают горожанам бюджетный каршеринг — нет. Но в том смысле, в каком Ганди продавал всему человечеству идею ненасильственной политической борьбы — да.
— О! Значит, гуру Талвицу не дают покоя лавры махатмы Ганди! И какую идею Талвиц намерен через свою воронку продать потенциально-благодарному человечеству?
— Ты удивишься, Беппе. Он намерен продать идею решения трех проблем, которые ты объявил в начале нашего студийного разговора. Я напомню: это проблема мостов через каньон науки, это проблема метода участия простых ребят в 3-й Космической эре, и это проблема разоблачения техно-алармистов, проповедников регресса.
— Ладно, я почти удивился, но не хватает примера. Допустим, обычный парень, который работал курьером и учился на риэлтора. Прогресс лишил его и сегодняшней и будущей работы. Теперь он хронически сидит на велфере. Что воронка Талвица предложит ему?
— Давай посмотрим, — предложил председатель 7-го Комитета, — для этого надо открыть виртуальный портал FunnelFun.UN7 и внести в анкету то, что ты начал рассказывать об обычном парне. Имя и прочие мелочи для анкеты выдумай любые.
— Вечер становится азартным! — произнес Ломеллини и последовал совету Перрена…
…
29. Вспоминая Саймака: кто там, в толще льда?
Церера с геостационарной орбиты выглядела очень похожей на Луну. Вся поверхность монохромная: серая со светлыми участками и узкими черными тенями. Весь ландшафт состоит из вариаций одной геологической формы: кольцевых кратеров. И над всей этой серой красотой каждые 9 часов восходит белое солнце — непривычно-маленькое, в два с половиной раза меньше земного. Никаких красот типа земного рассвета или заката. 270 минут день, 270 минут ночь. Как включение и выключение лампочки…
…Уточнение: орбиту корабля Нерривик следовало бы называть не геостационарной, а цереростационарной, однако исторически сложилось, что орбиту, на которой спутник постоянно висит над одной точкой планеты — всегда называют геостационарной. Лишь редкие снобы применяют корректное словосочетание: орбита, синхронизированная по угловой скорости спутника с собственным вращением планеты. Для Земли это орбита радиусом 42 тысячи километров, а для Цереры около полутора тысяч километров (или примерно тысяча километров над поверхностью). Таким образом, экипаж Нерривик (в данный момент расположившийся в прозрачном астрономическом модуле) мог видеть существенные детали поверхности Цереры без всякого телескопа.
— Хотите свежий прикол? — спросил Йорм, плавая в невесомости рядом с тоже свободно плавающим планшетником.
— Ну? – отозвалась Ханка.
— Слушайте: коллектив волонтеров FunnelFun.UN7 большинством голосов выбирал для будущей обитаемой станции на орбите Цереры поэтическое имя из множества названий популярных книг, фильмов, и вообще любых художеств.
— Художественных произведений, — поправил Эрик.
— Вот ты зануда! — отреагировала Наф.
— Так, что выиграло? – спросила Ханка.
— А вот, — Йорм ткнул пальцем в планшетник (едва коснувшись, чтобы тот не улетел от переданного импульса), — 3-е место: 50 оттенков серого. 2-е место: Гримгар фантазий и пепла. 1-е место: Далекая радуга. Прикиньте?
Ханка была искренне удивлена:
— Какая тут, на хрен, радуга?!
— FunnelFun.UN7 это порядка ста миллионов пар глаз, — напомнил Йорм, — причем почти миллион смотрят через наши видеокамеры. Кто-то зафиксировал на рассвете радугу от шлейфа водяного пара из криовулкана.
— Из криогейзера.
— Вот ты зануда! — весело повторила Наф, и поглядела условно вниз (там, посреди серо-пестрого диска Цереры, раскинулась долина Вендимия), — А интересно: сейчас только я думаю про нечто в толще скал из новеллы Саймака?
— Да ладно… — с заметным удивлением отозвалась Ханка и процитировала по памяти: «если бы я не обострил восприятие, слушая звезды, то не догадался бы о том, что оно погребено под слоями известняка».