— Такова приблизительная датировка, — подтвердила Хорти.
— Еще, — продолжила Камилла, — я задумалась, что можно предположить о цивилизации, отправившей Акивашу? Что вообще мы знаем о них и об их дальнейшей судьбе?
— Они вроде больших бессмертных инфузорий! – брякнул Кевин.
Хорти весело фыркнула, и он чуть обиженно уточнил: … — Ну, может, не инфузорий, а голотурий. Я что вижу, то и говорю. Там картинка, на которой их 13 штук, по контуру восьмерки, и все такие… — он попытался изобразить с помощью комбинаций ладоней и пальцев, как это выглядит.
— А представь, — предложила Хорти, — как выглядели бы мы с точки зрения инопланетян, получивших нашу пластинку-послание с Пионера-10?
— Хреново бы выглядели, — сказал он, — так хреново, что я не понимаю: ведь Карл Саган считается великим астрономом и автором программы SETI. Как он сделал вот такое?..
— Это рисовала его жена, Линда, — сообщила Камилла.
— И что? Он-то был в курсе, как она рисует, правда же?
— Полагаю, что да… — Камилла развела руками, — …Я не знаю, как объяснить такое.
Хлотар уселся рядом с ней и обнял за плечи.
— Ты не знаешь просто потому, что не жила в 1-ю Космическую эру. Я бы тоже не знал, хотя жил тогда, мои воспоминания сместились бы по законам социальной психологии. Только благодаря борьбе против эйдж-реверсной амнезии, я помню по-настоящему.
— Что-то я туплю, — озадаченно заявила Хорти, — можно ли упростить для блондинок?
— Упростить… — Хлотар задумался, — …Попробую. Ты знаешь про эффект амнезии при откате биологического возраста экстремальными ген-векториками?
— Да, конечно, — она кивнула.
— Тогда, — продолжил он, — ты, наверное, слышала про методику циклических мемуаров, рекомендуемую в качестве контрмеры.
— Да, и я даже видела. Ларс и Инге Моллен показывали. На Бифросте у нас с ними была прорва времени для всякой интересной болтовни.
— Так вот, Хорти, в обычной жизни человек, со временем, неосознанно искажает те свои воспоминания, которые в оригинальном виде расходится с общественным мнением и с ожиданиями собеседников.
— Врет, как очевидец, — встрял Кевин, и сразу пояснил, — это адвокатская тема. У них так называются случаи, когда свидетель неосознанно корректирует свои воспоминания для лучшего соответствия представлениям общины о правильном и неправильном.
— Верно, парень! — обрадовался Хлотар, — Твой котелок варит, как надо! Все верно, и так бывает много где. Взять рассказы участников войн и прочих политических авантюр. Но методика записи циклических мемуаров реставрирует личную историю без социальных искажений. Вот почему я помню 1-ю Космическую эру по-настоящему.
Кевин от избытка эмоций хлопнул в ладоши.
— О! Дьявольски круто, Хлотар! А про Сагана у тебя что-нибудь реставрировано?
— Да, я к этому веду. Многие ребята вроде меня тогда зачитывались Саганом. Не только ребятам, но взрослым тоже, казалось, будто в его книгах продвигается чисто разумный научно-скептический подход к темам Земли и космоса. Лишь позже, в 1980-х, когда 1-я Космическая эра схлынула, до меня дошло, что творил Саган и ему подобные. На фоне межпланетной романтики, охватившей мир… Да, именно так. Есть кинохроники 1969 в которых зафиксирована реакция миллионов людей на первое прилунение и первый шаг Нила Армстронга… И, пользуясь этим, деятели вроде Сагана вплетали в свои рассказы совершенно неуместное морализаторство.
— В каком смысле до тебя дошло? – спросил Кевин.
— Сейчас расскажу, как это было… — тут Хлотар провел ладонью по лицу, будто стирая прилипшую паутину, — …Накануне Рождества 1983-го, наш фрегат торчал в Аденском заливе, спасая распадающееся Сомали от красного влияния Южного Йемена. Типичная тягомотина тихой фазы 1-й Холодной войны. Однако, у нас на борту были терминалы Minitel, французского аналога интернета. Так мы получили статью Сагана про ядерную зиму. Даже мне, юному лейтенанту, было ясно: это херня. А поскольку Саган владел и математикой и физикой, получалось, что он осознанно и намеренно сделал херню. Тут возникла мысль, что у него и раньше была херня, только я не замечал. Когда наш цикл патрулирования завершился и мы пришли на базу в Джибути, я метнулся в библиотеку, чтобы перечитать книгу Сагана «Космос» 1980-го… В тот день мое отношение к науке изменилось. Хотя, тогда я решил, что это козни церкви, и лишь через много лет до меня дошло, что дело просто в деньгах и политике. Кто платит, тот и выбирает из меню.