Генерал нежно погладил ее по затылку.
— Именно так. Можно даже назвать это великой теневой сделкой. Также можно сказать: теракт Imago Dei сорвал торжественный обряд заключения сделки. Это когда наиболее титулованные лица ставят красивые вензеля перьевыми ручками на красивой бумажке, затем банкет, все пьют шампанское и произносят сообразные слова. Но в практическом смысле сделка состоялась и без обряда. Прорывные бизнесмены получили зеленый свет делать сверхприбыли на социально-диких технологиях на условиях уплаты регулярных репараций политикам для личной роскоши и для латания социальных дыр – вэлфером. Кажется, все как обычно, только на этот раз выявился нюанс… Верно, Тургут?
— Знаешь, Вальтер, это уже не нюанс, это amina koyayim… Извините за лексику.
— А-а?.. — начала было спрашивать Кристина, но Скрэтти с опережением перевела ей на немецкий, и потому Кристина поменяла формулировку вопроса, — …А-а неужто все так плохо? На мой взгляд, Тургут, твой бизнес похож на процветающий.
— Похож-то похож, — миллиардер вздохнул, — только я уже не понимаю, бизнес ли оно. Я вообще-то начал с этой непонятки. А вот Вальтер говорит, что все так и должно быть.
— Не то, что должно, однако, этот сценарий условно-позитивный, — уточнил генерал.
Тургут Давутоглу глянул на часы (была без четверти полночь) и спросил с азартом:
— Интересно, успеешь ли ты до Нового года объяснить, что в этом позитивного?
— Да, — ответил генерал, — вообще, новые технологии, начиная еще с ткацких машин эры Наполеона, регулярно вытесняли какой-то социальный слой в придорожную канаву. И никакого апокалипсиса от этого не случалось. Но еще тогда Дэвид Рикардо в книге «О принципах политической экономии» отметил: «если машины могли бы выполнять все работы, которые сейчас производит труд, то спрос на труд не существовал бы». Веком позже Карел Чапек в НФ-пьесе «R.U.R.» попробовал показать, как это будет. Но ему не хватило фантазии. Кстати, марксисты тогда же избегали этой темы, поскольку машины Рикардо-Чапека выходили за пределы их трудовой политэкономии. А точнее вообще за пределы политики, поскольку все политические системы со времен фараонов стояли на фундаменте эксплуатации трудящихся — элитой. А теперь бизнесмены, в ходе обычной погони за наживой, применили рурфабы, названные так в шутку в честь пьесы Чапека.
— Кстати, — вставила Скрэтти, — слово «робот» было придумано для этой пьесы. «R.U.R.» означает: «Rossumovi univerzalni roboti».
Генерал утвердительно кивнул, глянул на часы, и продолжил:
— Рурфабы, затем големы и ксверги, производят не только товары, но и свои копии. И в перспективе они покрывают всю цепь, от природного сырья до готового продукта. Так рождается постэкономика Адриана Боуэра, известная как RepRap. Футурологи гадают о переходной фазе к этой перспективе, но того, что уже есть — достаточно, чтобы товарно-денежная модель захлебнулась в изобилии. Деньги становятся нишевым продуктом: их применимость сужается до узкого круга случаев. Поэтому отношения труда и капитала, производства и собственности, кредита и финансов, инвестиций и паев — рассыпаются с течением времени. В большинстве отраслей они держатся лишь на инерции привычек, которая неотвратимо исчезает со временем. Кстати, о времени: у нас 50 секунд, чтобы налить шампанское, поскольку Новый год…
…
Новый 14-й год Каимитиро был встречен выпивкой, караоке, игрой в снежки, в общем: спонтанным релаксом. Параллельно с этим, Тургут Давутоглу переварил услышанное объяснение, и пришел к выводу, что местами там не хватает конкретики.
— Вальтер, а как быть с бизнесом? Я насчет переходной фазы, о которой ты так туманно упомянул. А ведь мы в ней живем, причем это надолго, как я услышал.
— Но ты лучше меня это знаешь, — заметил генерал.
— Еще бы! — и турецкий миллиардер с театральным трагизмом воздел руки к небу, будто призывая в свидетели мириады вертящихся снежинок — Еще бы мне не знать! Я по дням наблюдал битву стальных концернов «Raselor» и «Uniron». Картельные пакты о разделе мира нарушены, цены валятся и транснациональные поставщики уже конкурируют, как средневековые пекари на одной улице. Великие торговые войны — новая норма. Каждая сторона ищет союзников посильнее и «Raselor» привлек на свою сторону главные силы АТЭС. Тогда Карл Индер, лидер «Uniron», видя, что его позиция проиграна, призвал ее египетских друзей!.. (тут Давутоглу указал взглядом на Скрэтти)… И они за год просто сломали рынок первичного черного металла!
— А почему сразу я? — почти обиженно проворчала Скрэтти, — Да, я много лет позитивно сотрудничаю с Западно-Красноморской СЭЗ, иногда подрабатываю на комбинате Айн-Сохна и по случаю рекомендовала тамошним боссам приглядеться железомарганцевым конкрециям на дне Красного моря. Но конкреции там лежали 10 миллионов лет, и что?