…Но крышка имелась, так что Тургут Давутоглу успешно сварил кофе и разлил его по чашечкам, сообщив с легкой грустью: лучше бы не на плитке, а на противне с песком.
— По-моему, и так вкусно! — объявила Скрэтти, сделав первый глоток.
— Песок на камбузе космического корабля… — произнес Филипп Уэллвуд и сделал жест, означающий что-то вроде «было бы прекрасно, но увы».
— Аутентично! — объявила Жасмин бин’т Джуни аль-Муала, — В следующий раз сварю я, другим методом: из дробленых слабо обжаренных зерен в бедуинском чайнике-кахва, с имбирем и корицей.
— Вот за что я люблю 3-ю Космическую эру! — воскликнула Скрэтти, — Камбуз реальный: сковородки, чайники, электроплитки, посуда тоже. Никакой жести типа жрать и пить из тюбиков секретную хрень, которую даже не видишь. Или даже хорошо, что не видишь.
— Странно, — произнес Тургут, — почему вертящиеся обитаемые модули не применялись в предыдущие космические эры? Я читал, что фон Браун изобрел это еще в 1950-х.
— Хороший вопрос, — откликнулся Филипп, — профессиональные источники убедительно рассказывают об инженерных сложностях проектирования и биологических проблемах скоординированной деятельности во вращающейся оболочке… Но есть нюанс: в любом парке аттракционов 100 лет работают карусели с частотой до 10 оборотов в минуту без ограничений по здоровью для публики. И на фоне данного факта как-то сразу меркнет убедительность объяснений. Впрочем, сейчас мы — это еще более показательный факт.
— Фил, а какое настоящее объяснение? – полюбопытствовала Жасмин.
Профессор Уэллвуд глотнул кофе, затем неопределенно пожал плечами.
— Нет настоящего объяснения. Есть куча гипотез, в основном конспирологических.
— Дай угадаю, — сказала она, — это гипотезы о том, что во влиятельных кругах прорастал непреодолимый страх перед близким будущим, в котором космические станции станут комфортными для длительного обитания людей без особой физической подготовки.
— Приблизительно так, — подтвердил он.
— Но, — продолжила Жасмин, — ты не веришь, что причина такова.
— Не верю. Слишком тупо даже для таких альтернативно-одаренных персон, из которых состоит элита.
— А я не верю, что у тебя нет своей версии! — она улыбнулась, — Я знаю некоторые твои привычки, и одна из них: никогда не бросать загадку не придумав хоть какой-то путь к разгадке!
— Ладно. Ты права. Вот моя версия. Проектировщики знали, что на карусели возникают некоторые отклонения в работе вестибулярного аппарата, это происходит за несколько минут. А что произойдет, если крутить несколько дней или недель? Что если накопятся какие-то эффекты, и затем внезапно проявятся?
— А что мешало проверить? – спросила Скрэтти.
— Ничего не мешало, — ответил профессор, — но ничего и не мотивировало. Сверху была поставлена задача: обустроить людей на орбитальной станции. Точка. Зачем менеджер проекта стал бы делать что-то сверх задачи и отвечать за все, что может пойти не так?
— Но, — встряла Скрэтти, — что-то может пойти не так из-за невесомости.
— Верно. Многое шло не так: невесомость вызывает серьезную дисфункцию нескольких систем организма, включая вестибулярный аппарат. Но менеджер проекта не отвечал за ошибки лидеров. Со временем это стало считаться неизбежным злом, а значит, нормой.
…Пауза. Тургут Давутоглу проводил взглядом голубой кружочек Земли, очередной раз проплывший мимо ближайшего иллюминатора, и отозвался на версию профессора:
— Похоже. Но тогда вопрос: почему в 3-ю космическую эру стало иначе?
— Потому, что 3-я космическая эра началась, когда многое стало иначе на Земле.
— Филипп, ты сейчас о последствиях Вандалического кризиса?
— Не совсем. Видишь ли, Тургут, это как тема корней мирового дерева из спора, который примерно в 1365-м в Толедо вели Авраам Бен-Царцал и Абу-Зейд Ибн-Халдун.
— Жуть! — заявила Жасмин, — Сейчас ты всех запутаешь.
— Наоборот, я сам стараюсь не запутаться, — возразил профессор, — очень легко объявить Вандалический кризис причиной перемен, но этот кризис лишь следствие пересечения нескольких цепочек событий в одной исторической точке. И тот древний спор в Толедо вертелся вокруг дилеммы, что искать: корни дерева или законы его плодоношения?