— Мию и Сэто художники, они так видят порядок, — пояснил Рори, хотя мысленно тоже изумился, как два человека за неполных два дня смогли захламить площадь в две трети футбольного поля. Впрочем, окинув более внимательным взглядом этот искусственный ландшафт, он разгадал стадии генезиса. В начале некто привез и переместил сюда через грузовой люк три TEU, стандартных 20-футовых контейнера. В сумме: 100 кубометров содержимого. Два человека вручную умаялись бы разбирать эту кучу, но есть два бота-голема и полдюжины бытовых уборочных спайдерботов, похоже, переделанных. Вся эта кибернетическая группировка сейчас продолжает раскладывать хлам согласно какой-то заданной системе. Так на полу трюма возникает ряд холмиков с разным компонентным составом. Вот дюралевые каркасы, вот пластиковые игрушки, вот ролики и колеса, вот фрагменты электроники… И т.д. Отдельно полукольцом размещены мониторы и также отдельно несколько разных 3D-принтеров, частично разукомплектованных, но видимо в каком-нибудь холмике найдутся запчасти к ним. Завершает картину складская тележка, нагруженная всем, что требуется для организации ланча (холодильник, микроволновка, чайники, чашки, миски, ложки). К этой тележке парочка Оохаси увлекла гостей…
…Рори подумал, что мог бы заранее догадаться, как тут будет: ведь когда Мию и Сэто только планировали приезд, они попросили участников Snegov-club собрать ненужные вещи, подходящие под некий классификатор. Участники, конечно, собрали — ведь всем интересно, что выйдет из разнородного технохлама под влиянием наследия Миядзаки. Между тем, Лола, интегрировав первичные впечатления, высказалась:
— Мне кажется, этот трюм сейчас напоминает эпический объект Пикник на Принсипи.
— Такова модель любой перспективной цивилизации, — мгновенно отреагировал Сэто.
— Наивысшая Ступень Развития у Лема, — добавила Мию, — и еще: Пикник На Обочине у Стругацких, в честь которого назван Принсипийский Пикник.
— А наивысшая ступень развития, это… — начала Лола, стараясь экстренно припомнить библиографию Станислава Лема.
— Это из новеллы Альтруизин в цикле Кибериада, 1965 год, — подсказал ей Рори, а затем процитировал: «Тем временем солнце зашло двумя углами за горизонт, ветерок стих; а обитатели Энэсэрии потихоньку почесывались, потирались, позевывали, явно готовясь ко сну. Один взбивал бриллиантовую перинку, другой аккуратно укладывал возле себя нос, уши, ноги… Все указывает на то, что я и в самом деле нашел… Наивысшую Цивилизацию Мироздания, которая состоит из пары сотен существ, не людей и не роботов, валяющихся среди хлама и мусора на бриллиантовых думках, под алмазными одеялами в пустыне и не занятых ничем, кроме потирания да почесывания».
Этой подсказкой он решил, по возможности, ограничить свое участие в наметившейся дискуссии. Ведь замысел журналистки: интервью с эпигонами Миядзаки, а не с любым случайным персонажем, даже если такой персонаж — сексуально-привлекательный огр массой полтора центнера с четвертью. В своей привлекательности для Лолы у Рори не возникало сомнений. Его визуальная эмпатия (кошачья, как и его зрение) отслеживала моторику и микро-мимику любого, кто попал под его взгляд. Он мог бы, вооружившись шпаргалкой по психоанализу, даже классифицировать детали своей привлекательности относительно этой девушки – только зачем углубляться в детали? Намного интереснее следить со стороны за развитием интервью.
Близнецы Оохаси немного вразнобой отвечали на вопрос Лолы о том, что такое (по их мнению) перспективная цивилизация. Во-первых: нахождение разумных существ в определенном интервале социальности. Во-вторых: стремление к безусловному персональному потребительскому изобилию. Возможно (уточняли Оохаси) первое и второе идентичны по смыслу, и смысл состоит в равной бесперспективности двух ситуаций: если популяция разумных персон никак не социализировна, т.е. персоны не могут действовать сообща ради общей цели, или если персоны избыточно социальны, т.е. социум полностью поглощает персональные цели. Ряд признаков указывает, что социальность людей избыточна, может даже погранична. Если бы люди были еще чуть более социальными, то цивилизация людей зависла бы на уровне аграрных царств типа Древнего Египта, не отличающихся от уровня гнездовых насекомых (термитов или муравьев). Так между эрой фараонов и эрой индустриальных революций человечество полста веков стояло в шаге от абсолютного застоя. И если бы крестьянин времен Хеопса проспал 4000 лет и проснулся во времена мамлюков, то он увидел бы меньше нового, чем мифический Рип ван Винкль, проспавший 20 лет во 2-й половине XVIII века в окрестностях нынешнего Нью-Йорка.