Тут Оохаси отклонились от фактов к гипотезе о высокой перспективности аргонавтов, поскольку они менее социальны, чем средние жители современных стран. И благодаря этому отличию, аргонавты не заражены идефиксом великой цели. Впрочем, они честно отметили, что это лишь гипотеза, и вернулись к сути. У хомо сапиенс нет врожденного паттерна защиты от больших иерархий. Вот почему каждый раз едва маленькое племя достигает значительных успехов, оно начинает разрастаться в пирамиду, формировать идеологию ничтожности персоны перед великим абстрактным «Мы» и принуждать все сообщества к культу ограничений «Я» ради некой сверхзадачи этого «Мы». Этот культ приводит к системной деградации и сбрасывает сообщества в нищету. Тогда пирамиды рушатся, однако снова строятся, едва какое-то сообщество опять выберется из нищеты.
Цикличность такого рода не бесконечна, и в XXI веке схема застряла. Пирамида стала сыпаться, продолжая при этом расти, терять ясную форму и расползаться по сторонам. Ближайшее будущее, таким образом, не имеет сценария – как и фильмы Миядзаки. Да, Миядзаки почти всегда творил без сценария и происходило самозарождение сюжета из бытовых мелочей и из характеров действующих лиц. Сам же он говорил: «Фантастика нужна, хотя все больше людей говорят: я не могу в это поверить. Задача лишь создать фантастический нарратив, способный противостоять современному сложному миру».
Многие путают нарратив о будущем и историю будущего — поскольку если мыслить по схеме ничтожности «Я» перед «Мы», то так и получается. Жизнь любой персоны лишь малозначимое отражение метаболизма пирамиды, а цели персоны имеют смысл лишь в контексте целей пирамиды. Все как у Муссолини в «Доктрине фашизма» 1932 года. Но прошел век, и метаболизм пирамиды, переусложненный ради ее сохранения, перешел в катаболизм, распад огромной нежизнеспособной конструкции на более простые части. Теперь общая история имеет смысл лишь как сумма частных нарративов, связанных не более, чем обитаемой средой. А движение к Наивысшей Ступени Развития, о которой с адекватным юмором говорил Лем, это продукт множества вариантов частной мечты. В стремлении понять джамблей лучше строить гипотезы от этой стартовой точки.
Рори предвидел, что у Лолы возникнет легкий когнитивный шок, и что она попытается возразить против гипотезы о цивилизации, джамблей как сумме частностей – и получит очередную цитату из Лема, только уже более жесткую. Так и произошло. «… — Простите, я ведь не ошибаюсь, это вы изволили достичь Наивысшей Ступени Ра… Но слова эти замерли у меня на устах. Сидящий даже не шелохнулся, не похоже было, что он слышал хоть слово. Нельзя не признать: он был действительно занят, ибо держал на коленях собственное лицо, отделенное от остальной головы, и, тихонько вздыхая, ковырял пальцем в носу. Мне сделалось не по себе. Но удивление вскоре перешло в любопытство, а любопытство — в стремление немедля узнать, что, собственно, происходит на этой планете. Я принялся бегать от одного туземца к другому, взывая к ним громко и даже визгливо; спрашивал, грозил, умолял, уговаривал, заклинал, а когда все это оказалось напрасным, схватил за руку того, что ковырял себе пальцем в носу, но тотчас отпрянул в ужасе: его рука осталась в моей, а он как ни в чем не бывало, пошарил рядом в песке, достал оттуда другую руку, такую же, но с лакированными в оранжевую клеточку ногтями, дунул на нее и приложил к плечу, и она тотчас же приросла. Тогда я с любопытством нагнулся над той рукой, которую только что вырвал у него, а та вдруг щелкнула меня по носу»…
…Дальнейшее развитие событий тоже поддавалось предвидению. Лола напомнила, что «Кибериада» Лема это фантастика. Тогда Мию и Сэто предложили ей понаблюдать НЕ фантастику около кучи, где были свалены детали самых разнообразных роботов и даже просто деталей, иногда применяемых в робототехнике. Лола, пока не догадываясь, что произойдет, предупредила, что ее трудно удивить, она бывала и в любительских кибер-лабораториях, и на рурфабах.
— А мы попробуем, — сказала Мию, — выбирай любую руину вот из этого сектора.
— Ну… — Лола оглядела сектор, где валялись одинаковые школьно-игрушечные роботы, известные как MeArm: 10-дюймовые действующие макеты промышленного 6-осевого манипулятора на тележке и со зрительным сенсором. Все с явными следами износа или мелких повреждений, — …Пусть будет, например, вот этот желтый.
— Следи за руками, — весело посоветовал Сэто, после чего воткнул в желтого MeArm две детали: свежую батарейку и процессор.