Рори снова прочел ее мимику, погладил по спине между лопатками и заговорщическим тоном посоветовал:
— Не грусти. Ты возьмешь с собой по кусочку всего этого. Гвинейский закат. Солнечная дорожка. Отлив. Луна, которая проступает на быстро темнеющем небе. Мокрый песок фантомной дюны, который ощущается по-особенному. Кусочек меня тоже, наверное.
— Да, наверное… — откликнулась она, и подумала, что обязательно захочет вернуться.
— Глянь еще вот сюда, — предложил Рори, указав вытянутой рукой в определенную точку звездного неба.
— А-а… — Лола разглядела тусклую мерцающую точку, весьма неторопливо, но заметно ползущую среди условно неподвижных звезд, будто бы наперерез Луну. Через минуту появилась догадка, перешедшая в уверенность: Это была орбитальная станция Бифрост вместе с пойманной в сеть километровой кометой-мумией Оромопото.
…
16. О применении акульих челюстей для хождения по кометам.
Оромопото, похожая на обугленную тыкву, опутанную серебристой паутиной, висела в черном пространстве в трех километрах от Бифроста. Эта дистанция была (после долгих споров) признана предельно-допустимой. Более тесное сближение стало бы избыточным риском. Паутина (точнее нечто вроде кошелькового невода) было связана несколькими тросами с модулем-G, входящим в сборную конструкцию Бифроста. Литера G значила: Geological. Сейчас через панорамный иллюминатор модуля-RO (ходового оперативного мостика) можно было наблюдать, как вдоль одного из тросов движутся три неуклюжие фигурки в белых немного поблескивающих скафандрах. Они вышли из шлюза 6 минут назад и преодолели четверть дистанции до Оромопото. Если все пойдет по графику, то через 18 минут эти трое: Фред Йошида, Вэлент Флаудер и Ритти Бауэр, станут первыми людьми, ступившими на поверхность иного небесного тела, кроме Земли и Луны…
…Внутри модуля-RO, в креслах командора и штурмана, Йорм и Наф, нервничали сверх разумной меры. Поскольку внешне они выглядели как мальчишка и девчонка, младшие тинэйджеры — сейчас наблюдая за ними, трудно было поверить, что им по 35-плюс лет.
— Ребята! Хватит уже загоняться! – не выдержала Чоэ Трэй, — Все детали проверены! На Оромопото — полдюжины роботов-шримпоидов, здесь у шлюза модуля-G — в готовности экипированная эмерджентная команда: Шого, Лилу и Хорти. Нам не хватает, разве что, спасателей Малибу из всех 11 сезонов сразу!
— …Еще учтите, — приняла эстафету Аслауг Хоген, — что Вэлент и Ритти нимфонеры, кэп Йода вообще мицелонер, следовательно, даже если…
— …Только не накаркай! – умоляющим тоном перебила Наф.
— Вообще-то, — произнес Юлиан Зайз, — гипервитальность это только на крайний случай.
— Золотые слова! — поддержал Йорм.
— Если бы кто-то не козырял терминами… — сердито проворчала Трэй.
— Я потом подробно расскажу, — пообещала Аслауг.
Щелкнул динамик интеркома и оттуда раздался голос Кевина МакЛарена.
— Друзья! Братья по разуму! Сделайте что-нибудь с солнцем! У меня начались блики!
— Секунду, дружище, — отреагировала Наф, и будто сыграла пальцами некую гамму на одном из вспомогательных сенсорных мониторов. Внешний солнцезащитный щит при модуле с малым оптическим телескопом развернулся и создал тень, требующуюся для качественной видеосъемки.
— Спасибо, сестренка! Ты классная! — восторженный тон Кевина означал, что проблема решилась с волшебной быстротой.
— Я знаю, — она улыбнулась в глазок ближайшей видеокамеры внутреннего контроля, а затем, не глядя, протянула руку назад, пошевелив пальцами. Шримпоид, стоявший на позиции между командорским пультом и пищевым комбайном, очень ловко наполнил стаканчик свежесваренным кофе и вложил ей в руку, чтобы удобно было взять.
— Мерси, Хафра, — поблагодарила она.
— Обращайся еще, Наф, — сказал шримпоид.
Тут Юлиан Зайз в фоновом режиме (не отвлекаясь от наблюдения за высадкой первой тройки) подумал, что на Бифросте установился любопытный обычай: коммуникация с роботами-шримпоидами, как с живыми компаньонами. Как с особым родом людей, не очень сообразительных (скорее туповатых), зато неизменно дружелюбных. Юлиану уже доводилось мельком наблюдать споры экспертов по гибридной кибернетике на тему о воздействии такого обычая на процедуру автоадаптации (самообучения) шримпоидов. Особенный дискуссионный экстрим (проще говоря: срач) вызывал тезис об эмпатии у шримпоидов. Одни утверждали, что гибридный процессор мощностью меньше 100.000 условных нейронов (примерно как мозг мушки-дрозофилы) заведомо ниже уровня, на котором могут формирования сложные эмоции, тем более — эмпатия. Для этого, по их мнению, требуются схемы из миллиардов и десятков миллиардов нейронов, какие мы встречаем у высших млекопитающих, включая человека, и у некоторых птиц. Другие эксперты указывали, что «почти человеческие» эмоции есть также у хомячков при 100 миллионах нейронов. В широком смысле эмпатия наблюдается у муравьев при 250.000 нейронов, у улиток при 10.000 нейронов и даже у тихоходок, при 200 нейронов. Вопрос повис в воздухе — так часто бывает, если у спорного феномена нет ясного определения.