— Если даже ты не понимаешь будущего, тогда кто понимает? – спросила Мимоза. Она устроилась напротив гуру экономики смыслов. Он предпочел сидеть в шезлонге, а она выбрала пляжный коврик, дополнительно привалившись спиной к панде Шу. У панды никаких возражений не возникало.
— Полагаю, никто не понимает, — сообщил Талвиц, — слишком сильный сдвиг. Одно дело переход от голоцена к антропоцену внутри четвертичного периода Кайнозойской эры, а другое дело осмыслить переход от Кайнозойской эры к Мифозойской.
— А можно более доходчиво, для бизнесмена с ограниченным IQ? – встрял Гилбен.
Гуру экономики смыслов широко улыбнулся, кивнул, втянул через соломинку порцию коктейля, и стал объяснять доходчиво. Из всех участников этой вечеринке лишь Гастон Перрен знал, о чем речь. 66 миллионов лет назад, после мел-палеогенового вымирания, Мезозой (эра рептилий) сменилась Кайнозоем (эрой млекопитающих и птиц). В рамках Кайнозоя принято отмечать периоды, разделяемые переменами климата. Четвертичный период начинается от великого оледенения 2.5 миллиона лет назад. Этот период в свою очередь делится на плейстоцен (эпоха старта великого оледенения, сменившееся далее синусоидой потеплений-похолоданий) и голоцен (эпоха, в которую 12 тысяч лет назад началось последнее межледниковье). А во времена экологического бума стало принято отсчитывать от 1950 года новую эпоху: антропоцен (когда деятельность людей, якобы, превратилась в главный фактор изменений биосферы)…
…Тут Перрен сделал паузу в припоминании, чуть опередившем рассказ Талвица. Тема антропогенных изменений биосферы и климата особенно, оставалась в топе глобальной политики на протяжении десятилетий. Лишь немногие ученые оставались в стороне от раздачи грантов по «парниковой катастрофе» и непублично говорили, что человечество слишком малая величина в масштабе планеты, чтобы выделять ему особую эпоху. Если считать объективно, то влияние машинной цивилизации на биосферу меньше, чем у 7-балльного вулканического извержения, каковые случаются трижды за тысячелетие. По итогу политических игр в экологию, случился Великий Цугцванг — один из величайших социально-экономических крахов тысячелетия, а официальная наука еще раз оказалась заляпана всякими субстанциями. Хотя «антропоцен» после этого не пропал из научного лексикона, отношение к нему стало насмешливым. Казалось бы, у ученых должна была пропасть охота выдумывать судьбоносные эпохи, начавшиеся вот только что…
…Но, накануне 10-го года считая с открытия Каимитиро, была предложена идея, что по воздействию на биосферу нынешняя трехкомпонентная революция (генно-инженерная, фюзорно-энергетическая и гибридно-робототехническая) открывает даже не эпоху, не период, а эру. При том, что типичная длительность эры это десятки миллионов лет! По аналогии с другими эрами (Палеозой, Мезозой и Кайнозой) было предложено название: Мифозой — эра мифических живых существ.
Лацаро Талвиц взялся обосновать амбициозную идею Мифозоя. Конечно (отметил он) грязная история с вымышленным антропоценом намекает на осмотрительность в таких вещах, однако вот факты: …За 10 лет появилось больше новых видов живых существ и квази-живых гибридных роботов (или големов, или ксвергов), чем за любой из периодов Кайнозоя. …За 10 лет возникли фудотроны — скопления биомассы, сопоставимые по мощности с биоценозами небольших морей. …За 10 лет изменились ландшафты пустынь в северном тропическом поясе Африки, на острове Мадагаскар, и на некоторых островах Заполярья. …Но самое главное: произошла смена самой схемы биологического видообразования. Предыдущий раз подобное случилось полмиллиарда лет назад в Кембрийском периоде, открывающем Палеозойскую эру, однако нынешняя смена даже более радикальна.
Тут Кира Каури (устроившаяся на надувном диване рядом с Перреном) ввернула фразу насчет того, что с человеческой точки зрения более важны не ландшафты биоценозов, а ландшафты социумов. На это гуру экономики смыслов немного загадочно ответил, что подобная постановка вопроса требует сперва уточнить притяжательное прилагательное «человеческой».
— Представь, — добавила Мимоза, чуть повернув голову на своем лежбище, совместном с пандой, — точка зрения разных людей будет разной даже насчет того, сколько сейчас тут людей. Ответ будет: шесть, пять или четыре, в зависимости то биосоциального мнения.