Дальше у цивилизации лишь два пути: или к звездам (с превращением в еще один вид джамблей), или под грунт (на радость будущим инопланетным археологам). Теория не сообщает ничего о процедуре выбора. Имеет ли это отношение к свободной воле (хотя философы спорят, есть ли она вообще) или это ближе к гаданию на монетке.
Сказав это, Аслауг добавила: тут возможен вопрос: откуда такая фатальность выбора? Почему невозможен сценарий вроде «Вечности» Азимова или «Устойчивого развития» Римского клуба? Известны племена с укладом жизни неизменным более ста тысяч лет. Только этот уклад всегда первобытный, не разделяющий племя на антагонистические коалиции-классы. А когда устоялась классовая система — период существования любой региональной цивилизации сжался до нескольких веков. Словосочетание «1000-летнее царство» стало синонимом вечности. Ведь после начала машинной эры у региональных цивилизаций было мало шансов хотя бы на 100 лет. А проект глобальной цивилизации рассыпался в 1-й четверти XXI века. Забуксовал даже цикл воспроизводства людей. По существу, оставалось не более трех поколений до развилки: в джамбли — или в грунт. К счастью, даже чуть раньше крайней точки, произошел поворот к джамблям. Это можно считать совершившимся фактом…
…Свою последнюю фразу о фактах Аслауг (после паузы) дополнила научно-этической оговоркой «…я полагаю», и вернулась к вдумчивой дегустации своего коктейля. Стало понятно, что изложение стартовых тезисов закончено, и Кристина поинтересовалась:
— Что такое поворот к джамблям? В смысле: что кроме принятия даров Каимитиро?
— Ничего, — ответила Аслауг, — принятие даров Каимитиро как раз стало безусловным и неотменяемым поворотом к джамблям.
— Дары Каимитиро! — Кристина тряхнула головой, — Неужели пара-тройка прикладных эффектов квантовой физхимии, попав в свободный доступ, могли менее чем за 10 лет перевернуть мир?
— Мир перевернут не дарами, а принятием даров, — сказал консультант по ЯД.
— Вероятно, — добавил генерал, — сами дары много лет лежали в академических архивах, поскольку были объявлены нежелательными, а Каимитиро стал отличным поводом или точнее легендой для открытия этого ящика Пандоры.
— Для запуска процедуры, — поправила Аслауг.
— Процедуры превращения человечества в новый вид джамблей? — спросила Кристина.
— В первом приближении, да.
Кристина снова тряхнула головой.
— Как-то туманно. Абстрактно. Неосязаемо. Что это значит практически?
— Практически, — сказал Юлиан, — самый осязаемый пример это 3-я космическая эра. Ее отличие от 1-й и 2-й лучше знает Вальтер. Или я ошибаюсь?
— В этом ты не ошибаешься, — откликнулся генерал.
— О! — Кристина удивленно посмотрела на бывшего мужа, — Ты не рассказывал!
— Да, я не рассказывал, поскольку лишь сейчас понял, насколько это важно. В 1ю и 2-ю космические эры астронавтика была занятием, грубо выражаясь, героическим и крайне рискованным, к тому же крайне дискомфортным. Астронавты были, как бы, штучными индивидами, с аномально-сильной мотивацией, и проходили жесточайший отбор. Иная ситуация в 3-ю космическую эру. Вахтовая работа на орбитальной станции Бифрост не менее комфортна, чем на норвежских нефтяных платформах времен Великой рецессии. Сверхдальняя миссия Алкойна примерно так же. Новая миссия Бифрост — Фобос — Марс спроектирована еще комфортнее. Коммерческие астероидные миссии — тем более. Луна оказалась в стороне, но лунная тема может оживиться после Тыквенного тендера.
— Э-э… Тыквенный тендер это что? – недоуменно спросила она.
— Я рассказывал тебе. Это жутко дорогое шоу по распродаже первого серийного урожая оранжереи Бифроста на Голландском Цветочном аукционе.
— Ладно! — Кристина подняла ладони над столом, — Комфорт на космических кораблях и орбитальных станциях это прекрасно. Доставка тыкв, выращенных на орбите, это тоже прекрасно. Даже доставка каталитического сырья с кометы-мумии стало достижением, немыслимым всего 10 лет назад.
— Экономически-обоснованная доставка, — добавил генерал, — наши грузовые асплейны, приспособленные для дешевого выхода на орбиту и мягкого вхождения в атмосферу на траектории возвращения, это начало коммерческой внеземной горнорудной отрасли.
— Ладно, — повторила она, — и все-таки, вопрос был: что значит практически превращение людей в джамблей? Люди станут выглядеть иначе, или быть устроены иначе, или?..